Чтение онлайн

– Вместо того чтобы указывать, что мне не нужно делать, ты должен приложить больше усилий, чтобы я хотела продолжать сотрудничать с тобой.

– Например, спасти твою жизнь?

– Ты сделал это ради себя.

– Но сделал же. Если бы не я, твоя история уже подошла бы к финалу. – Джекс закончил разговор, постучав костяшками пальцев по двери и сказав: – Мы пришли к Хаосу.

– Хозяин сегодня не принимает посетителей, – произнес голос, похожий на проливной дождь, музыкальный и завораживающий.

Джекс закатил глаза.

– Скажи своему хозяину, что пришел Принц Сердец, и он в неоплатном долгу передо мной.

Дверь тут же открылась.

Джекс стиснул челюсти, будто желал, чтобы его слова не сработали.

Эванджелине не составило бы никакого труда еще больше разозлить Джекса, притворившись околдованной. Вампир, который открыл дверь, был именно таким, как она ожидала. Он выглядел как сын воина-полубога – или кого-то еще, у кого иное строение костей. Одет был как элегантный наемный убийца: в черную кожаную тунику и пальто, толстые манжеты которого доходили до мускулистых предплечий и обнажали кожу, настолько безупречную, что она сияла.

Она помнила, что не должна смотреть вампиру в глаза. Но Эванджелина чувствовала исходящий от него жар. Его взгляд, жадно обшаривающий ее облегающий корсет; улыбку, в которой мелькнули острые клыки.

Ее сердце бешено забилось.

Его клыки удлинились.

«Расслабься, – раздался голос Джекса в голове Эванджелины. – Страх только возбуждает их, Лисичка».

Ее кровь продолжала бурлить.

«Ты все еще не можешь контролировать меня, – подумала она в ответ. – И ты сказал, что не будешь пытаться».

«Я только пытался предупредить», – безмолвно ответил Джекс.

А затем, словно он сам не был чудовищем, Джекс просунул руку под ее накидку и обхватил Эванджелину за талию, крепко прижимая к себе.

– Прекрати сверкать клыками. Я единственный, кто может ее кусать.

Джекс прикусил ухо Эванджелины, резко и сильно. Она чувствовала, как жжение от укуса разливается по всему телу, покрываясь мурашками, которые превратились в румянец, добравшись до ее щек.

«Сколько бы раз я тебя ни укусил, ты никогда не превратишься в то, чем я являюсь», – говорил он. А теперь он делал это, просто чтобы доказать, что ему это позволено.

Эванджелина начала отстраняться.

«Нет. – Джекс раздвинул пальцы и крепче сжал ее талию. – У людей здесь нет власти. Если он решит, что я не могу контролировать тебя, то он сделает это сам, и я гарантирую, что тебе это понравится еще меньше».

«Тебе все равно не нужно было меня кусать», – подумала Эванджелина. И она бы стряхнула его руку с себя, но пришла сюда не для того, чтобы бороться с Джексом. Она стояла здесь потому, что Аполлон был мертв, а ей нужно выяснить, кто его убил.

Поэтому, вместо того чтобы сопротивляться, она стиснула зубы, когда Джекс отпустил ее талию и взял за руку.

Не говоря больше ни слова, их вампир-проводник увлек их вперед.

Поначалу широкие коридоры и эффектные каменные лестницы не слишком отличались от самых старых закоулков Волчьей Усадьбы. Стены были увешаны произведениями искусства, древними щитами и стальными клинками, приобретшими бронзовый оттенок под светом тяжелых канделябров.

Лестница уводила их все глубже и глубже под землю, где воздух снова стал холодным, а Эванджелина поймала себя на мысли, что борется с желанием прижаться к Джексу. До сих пор нигде не было видно ни гробов, ни трупов, но до ее ушей долетело несколько дребезжащих звуков, похожих на звон цепей. Через несколько шагов она уловила слабый медный запах крови. И были ли это кандалы, висевшие между парой портретов?

Минуя еще один лестничный пролет, проводник направил их во внутренний двор с известняковыми колоннами и ночными цветами, где сложно было не заметить оков. Они блестели на фоне стен и колонн, отполированные и готовые к использованию. Кандалы для запястий, лодыжек и шей гордо красовались над игральными столами, уставленными черно-белыми шахматными досками.

Все места были пусты, но Эванджелина с ужасом представила себе вампиров, развалившихся в кожаных креслах и играющих пешками и ладьями, пока их истекающие кровью человеческие пленники корчились от боли в своих оковах.

Неприятные ощущения лишь усилились, когда их с Джексом вывели из внутреннего двора в банкетный зал. Он также напоминал те, что находились в Волчьей Усадьбе, с богатыми винно-красными коврами и огромным столом. Но здесь между люстрами висели клетки в человеческий рост, а вместо серебряных тарелок и матерчатых салфеток на столах лежало еще больше цепей и кандалов, прикрепленных к деревянным столешницам.

Эванджелина почувствовала тошноту.

К счастью, клетки все были пусты. Но и пустота эта тревожила. Где все? И куда именно вел их проводник?

– Все еще любопытно узнать о вампирах? – пробормотал Джекс.

– Почему здесь так пусто? – сказала Эванджелина себе под нос. – Где…

Она замерла, когда их проводник исчез. Он двигался быстрее, чем выпущенная из лука стрела. В одно мгновение он стоял почти в метре от них, а затем просто исчез. С необычайной скоростью проскочил в дверь в конце комнаты, оставив их одних.

– Куда он делся?

– Вот почему я ненавижу вампиров. – Джекс напряг челюсть, переводя взгляд с двери, через которую только что исчез проводник, на висящие над головой клетки. – Думаю, нам нужно выбираться отсюда.

– Я разочарован, друг мой, – произнес голос, похожий на дым и бархат, грубый и слегка гипнотический. – Ты сам научил меня, насколько полезны могут быть клетки.

Эванджелина даже не заметила, как вошел вампир. Он просто появился там, медленно приближаясь к ним. На нем не было ни плаща, ни накидки, только изогнутые кожаные доспехи и грозный бронзовый шлем, который скрывал его лицо, за исключением глаз и острых скул.

– Это ты, – выдохнула Эванджелина. – Ты тот стражник, которого я встретила на первом вечере и на шпилях.

– На самом деле я вовсе не стражник, принцесса. – Когда он заговорил с ней, его голос был гораздо мягче, словно чистый бархат без примесей дыма. – Я Хаос. Добро пожаловать в мой дом.

Хаос внезапно появился перед ней, взял ее облаченную в перчатку руку своей и поднес ее к месту, где могли бы быть его губы, если бы не бронзовый шлем.

Джекс наверняка попытался бы оттащить ее, но она почти не обращала на него внимание. Эванджелина совершила ошибку, взглянув Хаосу в глаза – хотя, как только она это сделала, это больше не казалось ошибкой. Разве могли быть ошибкой столь восхитительные глаза? Бутылочно-зеленого цвета, сияющие яркими вкраплениями золота, отчего казалось, что в них вонзились осколки звезд. Или он сам был звездой, опустившейся на землю, исполняющий, стоит ей только захотеть, желания одним лишь…