Чтение онлайн

— Ясно, — кивает Рик.

— И твоя банда — это банда байкеров.

— Ясно, — кивая.

— И они захватили этот городок точно так же, как мотобанда захватывает городок и запугивает всех до усрачки, — говорит Сэм.

Хоть Джим Стейси сидит далеко и слышать их не может, Рик придвигается к Сэму поближе и доверительно спрашивает:

— А Стейси правда хотел усы?

Сэм со смехом отвечает:

— Уж можешь поверить, словами не пересказать, как я сражался из-за этих чертовых усов. Он так хотел, чтобы у Джонни Мадрида были усы. Для него они и являлись персонажем. Понимаешь, Стейси, как и Мадрид, — бунтарь. Но не какой-нибудь мрачный бунтарь в духе Актерской студии. А бунтарь в стиле «рано или поздно он точно сядет», — подстрекает Сэм. — И да, конечно же, он хочет сняться в этом сериале. Но не хочет быть как Даг Макклёр или Майкл Лэнд он. А усы его отличают. И вдруг CBS похерили всю его задумку с усами.

Рик ненавидит ебучую мохнатую гусеницу, прилипшую к лицу. Но, признаться, из-за того, как жаждет усов Стейси, Рик радуется им все больше и больше.

— Кстати, о фальшивых усах, — продолжает Сэм. — В последний раз сам я носил фальшивые усы на театральных подмостках, в «Лире» — с Оливье. И каждый вечер после сцены грозы он выходил промокший до нитки от дождя и пота. Потом смотрел на меня — а я играл герцога Корнуэльского... — Вдруг, словно в припадке вдохновения: — Рик, дорогой мой мальчик, а ты когда-нибудь играл Шекспира?

Рик сперва смеется, потом понимает: «Охренетъ, да он не шутит».

— Я? — переспрашивает Рик.

— Да.

«А что, похоже, будто я, блядь, играл Шекспира?»

— Нет, — говорит Рик, — я мало работал в театре.

— Ну, по-моему, ты прирожденный Эдмунд.

— Эд... Эдмунд? — переспрашивает Рик.

— Бастард Глостера, — напоминает Сэм. — Бастард, что всю жизнь прожил с ненавистью в сердце.

Любого персонажа с ненавистью в сердце можно назвать персонажем, которого прирожден играть Рик.

— Ну, такое я умею, — без ложной скромности говорит Рик.

— Он живет с ненавистью, потому что его обошел вниманием отец.

— Понятно.

— Из тебя бы вышел убийственный Эдмунд, — объявляет Сэм.

«Правда, что ли?» — думает Рик.

— Ну, спасибо, — говорит Рик. — Я польщен.

Рик даже прочитать Шекспира не может, куда уж там сказать из него реплику и уж тем более понять ее.

— И для меня была бы честь поставить спектакль с тобой, — заявляет Сэм. Рик, чуть ли не зардевшись, повторяет:

— Ну, я снова польщен.

Сэм начинает фантазировать:

— Я хочу сказать, мы вполне можем сыграть вместе. Думаю, пришла та пора, когда я достаточно поседел для Лира.

Рик искренне признается:

— Ну, мне бы сперва наверстать в чтении. Если честно, я мало что читал у Шекспира.

«Го есть вообще ни хрена», — думает Рик.

— Не вопрос, — не сдается Сэм. — Я могу тебя подтянуть.

— А там прям обязательно с британским акцентом?

— Господь милосердный, нет! Я этого не допущу, — говорит Сэм и объясняет: — Я понимаю: выглядит так, словно у британцев монополия на Барда.

«Какого еще Барда?» — думает Рик.

— Но, на мой взгляд, — провозглашает Сэм, — американский английский намного ближе к тому английскому, на котором говорили в дни Уилла.

— Какого Уилла? — спрашивает Рик. — А, блин, Шекспира!

— Да, не эта напыщенная, наигранная, вычурная проза школы Мориса Эванса.

«Напыщенная наигранная вычурная чего? Мориса кого?»

— Лучшие шекспировские актеры — американцы. Вообще-то, откровенно говоря, лучшие шекспировские актеры — это испанцы или мексиканцы, когда исполняют на английском. Макбет Рикардо Монтальбана — это блестяще! Но американцы ближе всего подходят к тому, чтобы уловить поэзию улиц, а в этом и есть суть Шекспира, когда его ставят правильно — что бывает редко. Другими словами, когда американский актер не пытается играть с британским акцентом. Хуже ничего не придумаешь.

— Да, я это ненавижу, — поддакивает Рик. — Ну, как я уже сказал, я не особо играл Шекспира. Я в основном по вестернам.

— Что ж, ты удивишься, в каком количестве вестернов шекспировский сюжет, — замечает Сэм. Потом

снова показывает на Джеймса Стейси на другом конце площадки, все еще с маленькой Труди Фрейзер у него на коленях: — Видишь ли, каждый раз, когда идет борьба за власть или за то, кто будет главным, — это и есть чистейший Шекспир.

Рик кивает и говорит:

— Да, понимаю.

— А в этом и заключаются ваши отношения, Калеба и Джонни, — в борьбе за власть. И когда мы снимем твою последнюю сцену на сегодня — сцену выкупа девочки, — можем обсудить и «Гамлета».

— То есть Калеб — он как Гамлет? — спрашивает Рик.

— И Эдмунд.

— Ну, боюсь, я не знаю, в чем тут разница.

— Что ж, они оба разгневанные молодые люди с внутренним конфликтом. Поэтому я и взял тебя. Но в основе Гамлета, в основе Эдмунда — гремучая змея.

— Гремучая змея?

— На мотоцикле.

Джим Стейси дожидался собственного сериала больше десяти лет. И теперь, в первый день съемок пилота «Лансера», его время наконец пришло.

В середине шестидесятых он снялся в двух пилотах: получасового ситкома «...А с ребенком нас трое», где играл молодого педиатра, а на вторых ролях были Джоан Блонделл и Гэвин Маклауд из времен до «Шоу Мэри Тайлер Мур». И получасового боевика «Шериф» — о шерифе пляжного городка, которого играл мексиканская кинозвезда Гилберт Роланд, и банде буйных серферов со Стейси во главе. Ни одному шоу не дали зеленый свет. Но «Лансер», продюсируемый «Двадцатым веком Фокс» для CBS, — это дорогой пилот и беспроигрышный выбор для осенней телесетки.

Человек, ныне известный как Джеймс Стейси, уродился Морисом Элиасом в Лос-Анджелесе. Крутой футболист с разбойничьей красотой стал актером так же, как и многие другие юноши его эпохи. Морис был звездой уже в старших классах благодаря выигрышной комбинации внешности и успехов на футбольном поле. Из-за преклонения перед Джеймсом Дином он (опять же, как и многие другие юноши его эпохи) перенял диновский хмурый образ, каким сам его понимал, и пошел на актерские курсы. И, как многие другие юноши и девушки, которые были красивее всех в старших классах, Морис решил переехать в Голливуд и рискнуть на актерском поприще. А раз он был родом из Глендейла, то и ехать далеко не пришлось.

Морис Элиас сменил имя на Джеймс Стейси. Имя — в честь Джеймса Дина, фамилия — в честь любимого дядюшки Стейси. Набриолинил волосы, натянул обтягивающие джинсы и слонялся у аптеки Швабов [35] , ожидая, когда просияет его звезда.

Его первой настоящей ролью был второстепенный персонаж — один из приятелей Рикки Нельсона в «Приключениях Оззи и Харриет». Семь лет он болтался у местной забегаловки в составе команды Рикки, ел гамбургеры и пил молочные коктейли. А еще мелькал на заднем плане в военных фильмах с другими будущими телезвездами: «Эскадрилья ,,Лафайет“» с Томом («Билли Джек») Лофлином, Клинтом («Сыромятная плеть») Иствудом, Дэвидом («Ричард Даймонд») Джэнссеном и Уиллом («Шугарфут») Хатчинсом. И «Юг Тихого океана» — тоже с Томом Лофлином, Дагом («Тропа по бездорожью») Макклёром и Роном («Тарзаном») Эли.