Чтение онлайн

– ХОООТ! – взревел Динки, обрывая собственную нить, чтобы камнем упасть вниз. Динки рухнул неподалеку с таким грохотом, что фаланги расступились, и, растопырив когти, ощетинив жвалы, ринулся напролом к Хоту, ломая, разрывая на куски всё, что попадалось ему в лапы.

Но было уже поздно. Почуявшие вкус чужой плоти, фаланги словно взбесились. Они разрывали Хота на кусочки, его трепещущие лапки разламывались по суставам. Каждый член этой бешеной своры, оказавшийся поблизости, ухватил себе кусок, но стая напирала, и теперь между хищниками и Тимом остался лишь крохотной кусочек паучьей шкуры. Не зная зачем, Тим выхватил его прямо из челюстей хитинового монстра и сунул за пазуху, прижав к сердцу. Фаланга бешено щелкнула челюстями и присела, готовясь к броску.

– Выпь, вошь, мышь – спасайся, малыш!

Шорох, свист, шаги – насквозь беги!

Динки, милый Динки, крутился на паутине, быстро увеличивая радиус. Его лапки мелькали, как спицы в велосипедном колесе, разбрасывая фаланг, не давая им приблизиться, обматывая их драгоценной серебряной нитью. Круг ширился, но и Динки выдыхался, сморщивался, как и его брат, ведь нить кончалась, а противников не становилось меньше. Более того, они рвали нити, грызли их, погребая куски под тяжестью своих тел. Перепутанные, фаланги рвались, чтобы напиться свежей крови. Не дожидаясь нового крика, Тим рывком поднялся на ноги и побежал к краю купола прямо по жёстким головам, хрустящим и лопающимся под босыми ногами. Коричневая жижа, в которой вязли ступни, булькала, несколько хелицер достигли своей цели и отщипнули немного кожи, обнажив плоть. Но прежде чем новая волна чудовищ поднялась от запаха крови, Тим уже влетел в водяной поток, который монстры преодолеть не могли: они визжали и корчились, как только на их покрытые панцирем тела попадала вода.

Тима же водяная стена выпустила так же охотно, как и впустила. Скрежет и визг остались внутри безмолвного купола, и теперь Тим стоял на рассвете нового дня в абсолютной тиши, сжимая в руках кусочек паучьей кожи – единственное, что осталось от храбреца, который отдал жизнь ради спасения того, кого даже не знал.

– Хлоп, цап, грел – Донки смел! Грох, пых, ох – Донки бог!

Глава 3. Драконья долина.

(о том, что не стоит пИсать на всё, что видишь)

Тим держал путь на юг, вдоль лугов, добрался до высокого вала и прошёл по его гребню, изгибавшемуся широкой дугой, довольно много. Лучи рассвета только набирали силу, но воздух, уже тяжёлый и сухой, дрожал зыбким маревом над пустынными лугами. Солнце становилось всё жарче, растительность – беднее, а склоны холмов отвесней и круче. Водяной купол серебряным напёрстком висел далеко позади, его сменил раскалённый камень. Солнце палило нещадно. Оно не жалело не только случайных путников, но и постоянных своих обитателей: чахлую пыльную зелень в расщелинах и мелких сусликов, живущих среди скал, – уныло посвистывая, они изредка высовывали головы на поверхность.

К полудню стало так нестерпимо жарко, что камни начали плавиться, как асфальт на городских дорогах. Пот со лба Тима лился ручьём на спину и дальше. Он щипал шрамы, которые покрывали голени, разъедал нежные края, но при такой суши дело всё равно шло на поправку – раны полегоньку затягивались. Изнывая от зноя, Тим вышел на широкую каменистую гряду, внутри которой когда-то очень давно текла глубокая полноводная река. Теперь же русло высохло, превратившись в неприветливую, каменистую землю, унылую на вид – ни родников, ни колодцев. Это место не обещало ни покоя, ни долгожданного отдыха.

В длинном овраге то тут, то там поднимались струйки дыма из многочисленных вулканчиков, которые бесчисленным множеством усыпали обширную долину. Временами то один, то другой выдыхали белоснежные дымовые колечки. Меж вулканчиков лежали в беспорядке довольно крупные серые валуны.

Обойти долину не представлялось возможным. Тим понял, что нужно спуститься: с таким солнцем шутки плохи. Но мелкие каменные осколки под ногами поползли вниз, и, подняв тучу пыли, мальчик оказался внизу гораздо быстрее, чем ожидал, и теперь сидел, растирая исцарапанные колени у подножия самого маленького вулкана. Удушливый зной ссыпался вместе с ним.

Вулкан оказался очень небольшим, всего по пояс, горячим, как растопленная печка, и его беспрерывно дымившее жерло было заткнуто странным гладким предметом, больше всего напоминавшим мяч для игры в регби, только меньшего размера. Тим осторожно дотронулся до него пальцем и тотчас запрыгал, держась за ухо и мысленно сказав то, за что бабушка на месяц оставила бы его без сладкого: камень оказался страшно горячим. Тим подул на обожжённые пальцы и, поискав вокруг глазами, остановил выбор на длинном базальтовом осколке. С помощью него мальчик осторожно качнул необычный предмет и тотчас же отдёрнул руку, потому что изнутри что-то ощутимо и несколько раз стукнуло в ответ.

Краем глаза Тим заметил движение сбоку: крупный серый валун неподалеку, медленно развернулся, открыв злую острую морду, покрытую плотной чешуёй. Тонкий раздвоенный язык, трепеща, провел по каёмке окрашенного в шелковисто-красный цвет узкого рта, в котором угадывались острые зубы.

Очень-очень медленно Тим отступил назад. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком неотрывно следили за каждым его движением. Валуны у других вулканов тоже стали трескаться, разворачиваться, и теперь долина наполнилась множеством небольших гребенчатых ящериц с серой, золотистой и зелёной кожей. Их изящные змеиные головки плавно поворачивались вокруг оси, внимательно следя за нарушителем спокойствия.

– Не стоило бы тебе, парень, трогать их за яйца, – тихо раздалось из-за небольшой скалы.

Ящерицы внимательно следили за каждым движением, поэтому Тим не мог повернуть голову, чтобы разглядеть собеседника.

– Это же драконы, проклятые злобные твари. О, не смотри на них: они того не стоят; смотри на меня: я достоин того, чтобы приковать себя взор каждого из всех.

Из-за скалы с громким лаем выскочил старый облезлый пес, подбежал к ближайшему вулканчику, задрал тощую лапу с клочками шерсти на ляжке и помочился на него. Ящерица издала резкий гортанный крик, встопорщила хвостовой гребень и взмахнула крыльями, которые до этого плотно прилегали к спине и поэтому не были видны. Двухметровые крылья росли, наливались густой холодной кровью, и вот уже тысячи драконов взмыли в воздух и, словно огромная стая ласточек, замельтешили в воздухе. Их резкий протяжный крик наполнили басовые ноты. Вскоре небо потемнело: небольшие драконы росли на глазах. Тела, будто воздушные шары, наполнял нагретый солнцем и вулканами воздух. И вот уже тысячи огромных крыльев с лёгким гудением разрывали небо.

Старый пес подскочил к ноге Тима, чтобы, не прерывая процесс, помочиться и на неё:

– Пора уносить ноги, парень!

Драконы спустились чуть ниже. Грудь одного из них засияла ярким оранжевым блеском, и спустя несколько мгновений золотая огненная струя ударила рядом с мальчиком, превратив серый камень в лавовый поток.

Оцепеневший было Тим бросился за псом, со всех ног мчавшимся к небольшому отверстию в скале. Пёс, не останавливаясь, юркнул в тёмную, неприятно остро пахнущую дыру. Тим замешкался, но как только новая струя пламени обдала жаром спину, не раздумывая, нырнул вслед за собакой.

Нора сужалась. С её стен сыпался песок и мелкие камни. Время от времени пол и потолок дрожали, сотрясаясь от надземных ударов. Тим не понимал: поднимаются ли они выше или ползут вниз, но упрямо пробирался вслед за облезлым хвостом, пока не вывалился в светлую пещеру со стенами из песчаника. Солнечный свет сквозь многочисленные дыры в стенах заливал неровный пол. Из дальней треснувшей пополам стены сочилась влага, собираясь в небольшой, в рост человека, и неглубокой, до колена, купели. Пёс с высунутым языком бросился к роднику и жадно принялся лакать. Тим присел рядом и поднёс ладонь к прозрачной тоненькой струйке. Вода оказалась настолько холодной, что Тиму показалось, что он пил лёд, который таял не на языке, а в желудке. Напившись, пёс устало прислонился к стене и утомлённо спросил: