Одно жаркое индийское лето
Шрифт:
Те же крестьяне, кто большую часть года вынужден ждать дождей, чаще используются на общественных постройках и строительстве коммуникаций в своем крае, чтобы им не приходилось на долгие месяцы оставлять семьи. Они ремонтируют и строят новые дороги и мосты, помогают при сооружении государственных зданий, выполняют дренажные работы и т. п. При этом они обычно могут жить дома, даже если стройка находится довольно далеко, — автобусов уже всюду немало, а подчас крестьян доставляют к месту работы и на грузовиках.
Улучшилась и организация домашнего ремесленного производства, растет его продукция, и расширяется сбыт — идет ли речь о ткачестве, прядении, плетении изделий из прутьев и соломы или о различных художественных ремеслах. Это еще один источник приработка.
Существенно расширилась сеть начальных школ. Еще недавно они были в деревне скорее исключением, чем правилом, сейчас же школа, но обычно такая, где все классы учатся в одном помещении, есть почти в каждой сколько-нибудь значительной деревне. Посещаемость представляет здесь большую проблему, чем возможность учиться. Дети постарше бросают школу, чтобы помогать деньгами родителям, а в сезонных полевых работах нередко вынуждены участвовать и младшие школьники.
Расширилось и медицинское обслуживание, добившееся первых примечательных успехов. Увеличилось число врачей и больниц. Практически исчезли малярия и некогда столь губительные эпидемии чумы и оспы, делаются прививки против холеры и тифа. Наряду с кампанией по ограничению рождаемости проводятся и мероприятия, способствующие распространению более широкого медицинского просвещения, и результаты уже заметны как в значительном снижении смертности в младенческом возрасте, так и в быстрой локализации каждого очага какой бы то ни было опасной инфекции.
Все это глаз замечает не сразу. Зато ухо сразу же услышит почти в каждой деревне нечто новое — звуки транзисторных приемников. Сейчас они практически распространены повсюду, став неким символом современной эпохи. Немалое значение таких новшеств замечаешь очень быстро во время разговоров с деревенскими жителями. Прежде у них было весьма смутное представление о мире за пределами их родины, да, в сущности, и об остальной Индии, ее правительстве и современном положении. Теперь они слушают сообщения по радио и всевозможные общеобразовательные программы. Их информированность и политические знания углубляются, а политическая активность уже не ограничена предвыборной кампанией раз в четыре года, как это было недавно.
Но и глаз может заметить нечто необычное, если вы посетите деревню вечером, — с наступлением темноты зажигается электрический свет. Примерно 225 тысяч, т. е. почти половина индийских деревень, получают электричество. Правда, электрификация не всюду проводится одинаковыми темпами и не всегда равномерно. Некоторые штаты индийского союза, такие, как Хариана и Пенджаб, электрифицированы уже почти стопроцентно, в других местах дело идет медленней. Западная Бенгалия скорее относится ко вторым, электричеством тут обеспечены пока лишь 32 % деревень.
Оптимистическую перспективу, которая возникает в результате поездок по мединипурским деревням, нарушают другие сведения. Вспомним, например, июльское сообщение о результатах обследования, проведенного «Миссией Рамакришны» в пурулийском округе, лежащем к северо-западу от Мединипура. Больше одной пятой из 5517 обследованных семейств вообще не имеет земли; почти половина семей имеют только одну комнату. 44 % жителей этой области пользуются для всех нужд, в том числе и для питья, не слишком чистой водой из прудов и искусственных водоемов. И что хуже всего — почти 90 % населения страдает от анемии, авитаминоза и недоедания.
Таким образом, остается еще очень много работы для всех, кого волнует жизненный уровень крестьян. К ним прежде всего относится Кришак сабха — Крестьянский союз, организация, многие годы боровшаяся за преобразование бенгальской деревни. Меньше чем за месяц до моего приезда именно здесь, в Мединипуре, состоялся XXIII съезд Кришак сабхи. А поскольку председатель этой организации тоже родом из Мединипура, я быстро нашел дорогу к его дому.
Зовут его Ананта Маджи, ему шестьдесят лет. Он больше похож на директора деревенской начальной школы, чем на революционера, который значительную часть своей жизни перед освобождением Индии, а затем и после него провел в тюрьме. Его жена — красивая женщина, настоящая мать семейства. Трудно поверить, что ей много раз приходилось скрываться от полиции, поскольку она принимала такое же активное участие в политической жизни, как и ее муж. С улыбкой она рассказывала мне, что в начале 50-х годов снова был выдан ордер на ее арест, как раз в то время, когда она ждала своего первенца. Ей удавалось так часто менять место жительства, что до самых родов полиция не сумела ее задержать, а потому сына, который тогда родился, до сих пор все называют Биплоб (Революция). Сейчас он учитель, пишет стихи и недавно издал книгу о своем годичном пребывании в Советском Союзе. Их младшая дочь учится в Польше.
Ананта Маджи великолепно разбирается в проблемах земледелия, которые стали содержанием и смыслом всей его жизни, и с удовольствием о них говорит. Начинал он с политической работы среди крестьян вскоре после войны и незадолго до освобождения Индии, во времена известного движения тебхага,главным лозунгом которого было: не более трети урожая — землевладельцам, не менее двух третей — арендаторам-издольщикам. До той поры издольщики обычно отдавали половину, а нередко и больше половины того, что собрали на полях. Движение оказалось успешным сразу в нескольких отношениях, хотя семьдесят человек были убиты и около пятидесяти тысяч попали в тюрьмы: еще в 1950 году оно вынудило правительство издать закон в защиту реальных возделывателей земли. Этот закон легализовал главное требование движения. Другим результатом мощного давления крестьянских масс было проведение земельной реформы 1955 года. Кроме того, движение объединило бедных и безземельных крестьян с сельскохозяйственными рабочими, указало им путь, по которому следует идти, чтобы добиться осуществления своих требований, заложило традиции крестьянской борьбы нового типа.
— С того-то времени Бенгалия и стала левой, — сказал, улыбаясь, Ананта Маджи.
Глаза его горели восторгом, когда он говорил о южном штате Керала, где уже несколько раз на выборах побеждала коалиция левых партий. Левое правительство Кералы практически единственное во всей Индии завершило земельную реформу [10] . Оно гибко реагировало на инфляцию, гарантируя крестьянам заготовительную цену в 120 рупий за центнер риса, тогда как в других штатах Индии цена эта достигает лишь 85 рупий, то же происходит с закупкой каучука и других сельскохозяйственных культур. Для людей без крыши над головой построено почти пятьдесят тысяч домов. Правительство Кералы заботится о том, чтобы каждый получал определенную законом минимальную оплату. Были созданы государственные пункты закупки риса и других продуктов, чтобы организовать устойчивое снабжение населения. И наконец, правительство Кералы обеспечило молодых безработных пособием до четырехсот рупий в год. Такое другим штатам страны еще и не снилось!
10
В штате Керала, где у власти находилось правительство во главе с КПИ, начиная с 1 января 1970 г. проводилась радикальная аграрная реформа, которая заключалась в следующем: 1) арендаторы частных лиц были объявлены арендаторами государства, арендная плата с них была снижена на 1/2 — 1/4 . Арендатор мог выкупить землю в собственность за шестнадцатикратную ренту в рассрочку или за двенадцатикратную единовременным платежом; 2) введен максимум землевладения от 10 до 20 акров на семью в зависимости от ее величины. Излишки сверх этого максимума должны были продаваться государству по умеренной цене; 3) безземельные сельскохозяйственные работники получили право собственности на хижину, в которой они жили, и на участок вокруг нее в 400 кв. м (в сельской местности); 4) все конфликты, связанные с проведением реформы, должны были решаться общественными органами — народными комитетами и земельными трибуналами.
— А как идут дела здесь, в Западной Бенгалии? — задаю я вопрос, который меня особенно интересует.
Пока что я слышал от разных людей довольно противоречивые ответы. Здесь, в Мединипуре, более оптимистические, в Калькутте порой весьма пессимистические. Только в одном все сходились: никто уже тут не умирает с голоду, как было в еще относительно недалеком прошлом. Но этого, разумеется, еще недостаточно.
Ананта Маджи достал из ящика письменного стола папку с бумагами.
— Цифры надежнее и объективнее всего, — деловито сказал он. И тут же привел некоторые из них.
До сих пор в Индии 48 % деревенских жителей пребывают в состоянии официально признанной бедности. Это означает, что 280 миллионов людей не едят досыта. Количество сельскохозяйственных рабочих, вообще не имеющих земли, в 1961 году достигло в Западной Бенгалии 1 миллиона 770 тысяч, десятью годами позднее их было уже 3 миллиона 272 тысячи, сейчас их около четырех миллионов. Это, в свою очередь, означает, что все больше и больше мелких крестьян погрязает в долгах, теряет надел и становится наемной рабочей силой. Безусловно, в целом сельскохозяйственное производство в Индии значительно возросло, земельная реформа почти за четверть столетия с начала своего осуществления сделала для деревни немало. Модернизируются методы обработки почвы, улучшаются сорта посевных культур, более рационально используются земельные фонды. Однако результаты этих улучшений не всегда достаются тем, кто больше всего в этом нуждается. Мы — капиталистическое государство, и потому во всех отраслях нашего хозяйства, а значит и в земледелии, основные доходы идут в карман богатых.