Чтение онлайн

Затопленным оказалось пространство почти в 30 тысяч квадратных километров, где жили более 15 миллионов людей. Нормальная жизнь нарушилась, прервалось почти всякое шоссейное и железнодорожное сообщение, были повреждены телефонные провода и кабель. В бурдванском округе сильно пострадали восемьдесят угольных шахт. Они надолго вышли из строя, так же как и большинство промышленных предприятий в южных округах Западной Бенгалии.

Разумеется, особенно пострадали от наводнения крестьяне. Урожай джута и риса, созревание которых начинается в эту пору, в основном погиб. Огромное число сельских жителей лишилось крова, скота и сельскохозяйственных орудий.

И все же количество человеческих жертв было значительно меньше, чем при других наводнениях. Погибли 813 человек, а это, если учесть масштабы и интенсивность наводнения, не так уж много. Зато значительно внушительнее оказались цифры, говорящие о других потерях. Более двухсот тысяч голов скота, один миллион 107 тысяч полностью разрушенных домов и хижин, 700 тысяч сильно пострадавших жилищ — таковы итоги подсчетов, проведенных после катастрофы правительственными органами. Экономический урон составил примерно 750 кроров, или семь с половиной миллиардов рупий.

К счастью, не везде на сигналы службы предупреждения отреагировали так халатно, как в Мединипуре; во многих местах вовремя была проведена эвакуация населения. Пострадавшим оказывалась энергичная помощь. Особенно много сделала для них армия. Около ста моторных лодок подбирали людей, спасавшихся на возвышенностях, на крышах домов и на деревьях, а когда яростному напору воды не могли противостоять даже моторные лодки, выручали вертолеты. Очень оперативно были мобилизованы врачи, как военные, так и гражданские. Всюду, где необходимо, экстренно проводились массовые прививки против инфекционных заболеваний, так что не вспыхнуло ни одной эпидемии. То, что отрезанные от всего мира населенные пункты снабжались продуктами с воздуха, также наверняка спасло не одну человеческую жизнь.

Незамедлительной и щедрой была и международная помощь. В первую очередь ее оказали Советский Союз и Великобритания, откуда в пострадавшие районы экстренно доставили моторные катера, брезент, медикаменты, порошковое молоко и другие непортящиеся продукты питания.

Однако все это могло лишь уменьшить и смягчить губительные последствия катастрофы — против самих наводнений до сих пор нет никакой действенной защиты. Лишь своевременно сообщить в районы, которым грозит опасность, — вот и все, что может сделать служба предупреждения.

В начале мая следующего года Западную Бенгалию чудом миновала не менее страшная угроза — тайфун, от которого довольно часто страдают разные районы побережья Бенгальского залива. Прошлогодний тайфун обрушился на прибрежную полосу штата Андхра-Прадеш, расположенного южнее, на западном берегу залива. Уже за два дня до этого в печати появились сообщения о грозящей опасности и о своевременной эвакуации населения из районов, где предполагалось появление тайфуна. И все же беспощадный вихрь унес более шестисот человеческих жизней, не говоря уже о причиненных им огромных материальных убытках.

За этими сообщениями я следил уже непосредственно в Индии и вместе с индийцами переживал еще один каприз природы — обрушившийся на Бенгалию в мае и июне муссон.

Обычно у муссона бывает свое расписание, которого он довольно точно придерживается. «Стартует» он ежегодно в юго-западном уголке индийской территории — в Керале около 1 июня, спустя два дня муссон уже в Бомбее, а через неделю в Бенгалии — восточной оконечности субконтинента. Перед этим, в разгар лета, жара всегда достигает своего годового максимума: в Калькутте около 40 °C в тени, а в некоторых континентальных районах, не охлаждаемых близостью моря и ветром, температура воздуха примерно на 5–8 делений выше. В летний период дождевых осадков бывает довольно мало. Они выпадают лишь изредка в виде коротких сильных ливней, обычно сопровождаемых бурей. Только за несколько дней до начала сезона дождей эти ливни, называемые предмуссонами, учащаются, как бы возвещая о наступлении поры, с нетерпением ожидаемой не только крестьянами, но и буквально всеми жителями Индии. И неудивительно, ибо после изнурительной жары сухого лета муссон всегда приносит приятную прохладу.

В год моего пребывания в Индии нормальная смена летней погоды начала нарушаться еще в апреле, а затем еще более — в мае. Метеорологи зарегистрировали существенное снижение осадков в сравнении с нормой. В некоторых местах, как, например, в Кришнанагаре, за все лето вообще ни разу не было дождя, в Западной Бенгалии дождей прошло на 50–80 % меньше, чем в это время в другие годы. Столбик ртути в термометре неумолимо полз вверх. Следить за температурой воздуха в Индии не составляет труда. На первых полосах всех газет печатается ежедневная метеорологическая сводка, где сообщаются максимальная и минимальная температура и влажность воздуха за прошлый день, прогноз погоды, а также сведения о времени восхода и захода солнца и луны, о морском приливе и отливе; периодически публикуются и сопоставительные данные по всей Индии. Эти сводки читаются с не меньшим интересом, чем внутрииндийская и международная информация, потому что состояние погоды непосредственно, касается каждого.

Уже 17 мая термометр показывал максимальную температуру 40 °C, а двумя днями позднее метеорологи объявили калькуттский рекорд за последние пять лет — 43 °C. При этом влажность воздуха не опускалась ниже 90 %. В результате возникла в полном смысле слова парниковая атмосфера — влажная, насыщенная испарениями духота. Через несколько минут при ходьбе даже в самой легкой одежде человек становится мокрым. 21 мая наступило временное облегчение. Разразилась сильная гроза. Примерно полчаса бушевала неистовая буря (вскоре к ней присоединился сильнейший ливень), ветер срывал листья с деревьев, солому с крыш; но люди, особенно дети, не прятались от непогоды, а, наоборот, выбегали из домов и с нескрываемой радостью подставляли тела освежающему душу, посланному самими богами. Через час небо вновь совершенно расчистилось, и в последующие два дня термометр остался на приятно прохладном уровне, не поднимаясь выше 37–38 °C.

Вторая волна жары последовала через неделю и продолжалась почти полмесяца. Даже старики сетовали, что такой жары они не помнят. Максимальная дневная температура в Калькутте была около 42 °C, причем я на собственном опыте мог убедиться, что в Мединипуре благодаря близости засушливых бихарских областей температура действительно всегда на добрых четыре градуса выше. Однажды в полдень наш термометр показывал 49 °C в тени. Такая температура уже поистине убийственна. В то лето, по сообщениям печати, от жары в Восточной Индии погибло более трехсот человек, не меньше смертных случаев было и в соседней Бангладеш. Погибал и скот: во время утренних поездок по окрестностям мы нередко видели возле дороги трупы коров, павших от жары, а вокруг — неотъемлемая подробность пейзажа — стан грифов. Воздух струился и трепетал, как над раскаленной плитой, а на горизонте возникали причудливые миражи — картины далеких краев. Если порой поднимался ветер, на коже, словно ожоги, оставались красные пятна. А потому в течение дня все ставни в домах держали закрытыми.

Рекорд этого столетия Калькутта отметила 5 июня — 43,8 °C. Для деревенских жителей наступили черные дни — продолжалась небывалая засуха, стали пересыхать источники воды, особенно колодцы. В первую очередь от этого пострадали сельскохозяйственные районы с искусственным орошением, для которого не хватало воды. Резко сократилось снабжение городов свежими овощами, под угрозой оказался и так называемый летний урожай, зависящий от регулярной подачн воды в оросительные каналы.

Только в такие дни хорошо понимаешь, почему прежде так часто свершались молитвы и приносились жертвы, чтобы боги ниспослали на высохшую землю дождь. Когда в невыносимую жару и духоту на небе собираются черные тучи, предвещающие сильный ливень, и вы часами напрасно ждете, что он наконец-то прольется, а тем временем тучи на небе начинают рассеиваться и вместе с ними надежда на освежающий душ, — вы и сами готовы пасть на колени и воззвать к какому-нибудь из могущественных индуистских богов, чтобы он смилостивился и открыл наконец своей баджрой [11] «шлюзы небесных прудов».

В понедельник 11 июня, т. е. в пору, когда обычно на этот край уже давно низвергаются потоки дождевой воды, палящий зной наконец прекратился. Это было драматическое окончание затянувшейся засухи. К ночи разразился освежающий ливень, неожиданно сбивший температуру до «прохлады» — до 28 °C. Этой ночью я впервые за долгое время хорошо спал, ни разу не проснувшись и даже не включая электрического вентилятора, а когда около шести часов утра меня разбудил какой-то автобус, прогромыхавший под окнами своими скрепленными проволокой частями, я увидел, что небо затянуто тучами. Несколько раз раскатисто прогромыхало, и прошел еще один короткий дождик. В восемь часов снова и уже по-настоящему полил дождь. Сильный порыв ветра чуть не разрушил дом до основания, с неба спустилась непроницаемая завеса воды. Так лило почти три четверти часа. Широкая проезжая часть улицы под моей террасой превратилась в сплошной поток, который в более низких местах стал захлестывать края тротуаров.