Чтение онлайн

Я разговаривал на эту тему со знакомым индийцем-физиком. Он сказал:

— Знаю, что людям в Европе и Америке это в какой-то степени кажется игрой — мы расщепляем атомы, но еще не сумели построить достаточного количества фабрик по производству искусственных удобрений или металлообрабатывающих станков. Однако индийцы должны идти в ногу со временем во всех отраслях науки и техники. Цивилизация развивается столь стремительно, что малейшее опоздание наверстывается с величайшим трудом. В XXI столетие нас никто не перенесет на своей спине.

Значительно сильнее, чем когда-либо прежде, почувствовал я на сей раз в Индии, что вопреки всем бесчисленным и при индийских масштабах, казалось бы, непреодолимым трудностям, внутренним противоречиям и раздорам, вопреки все еще преобладающему отставанию этот колосс неудержимо движется вперед и уже в пути упорно пытается залечивать старые недуги, но одновременно создает предпосылки для достижения целей далекого будущего. И особенно радует, что и то и другое этой гигантской стране удивительно удается.

Еще двадцать лет назад «европейские» магазины на Чауринги были выставкой импортного (нередко и контрабандного) товара. Обладая каплей терпения и большими деньгами, вы могли приобрести здесь все что угодно — западногерманские лекарства и батарейки, английскую шерстяную ткань, швейцарские часы, японские транзисторы и игрушки, — но за цены, совершенно недоступные большинству жителей Индии. А сегодня?

На Парк-Стрит недавно открыли новый большой магазин часов. Индийских часов. По заверениям многих, это часы отличного качества. Когда я заболел, подхватив желудочную инфекцию, врач выписал мне три лекарства. Все они были индийского производства, очень дешевые и мгновенно помогли. Проблему — кипятить или не кипятить питьевую воду — разрешил простой фильтр за несколько рупий, насадишь его на водопроводный кран, и воду можно тут же пить. Это индийское изобретение и индийское производство. Опускаемый в воду электрокипятильник за двенадцать рупий тоже производит какая-то индийская фабрика. Индийского происхождения были и бесчисленные транзисторы, с которыми я так часто встречался в деревнях, и джип, который возил нас по мединипурской округе, и мотоциклы, и мотороллеры, все чаще помогающие людям преодолевать большие расстояния. И разумеется, электрические вентиляторы и высококачественные кондиционеры, велосипеды и электровозы, магнитофоны, диапроекторы, фотоаппараты и бог знает что еще. Трудно найти более убедительное доказательство того, что Индия не хочет полностью зависеть от импорта ни в одной отрасли, в которой может обеспечить свое все более требовательное население собственной продукцией.

Когда после двухчасового ожидания в калькуттском аэропорту нас наконец пустили в самолет, я оказался рядом с симпатичным молодым человеком, который, к большой моей радости, был служащим лесничества в Шундорбонском заповеднике. Пожалуй, это последнее белое пятно на моей личной карте Западной Бенгалии. Хотя Шундорбон и расположен довольно близко от Калькутты, мне еще ни разу не удалось побывать там. Запланированное в этом году посещение заповедника сорвалось из-за жары и моей болезни.

Шундорбон, или «Красивый лес», покрывает дельту Ганга в Западной Бенгалии и в соседней с ней Бангладеш. Это один из почти тридцати национальных парков и заповедников в Республике Индия, где находятся под охраной некоторые редкие виды животных и птиц. Шундорбонской гордостью является прежде всего тигр, некогда столь бездумно истреблявшийся, поскольку махараджи, колонизаторы и богатые заграничные туристы считали его самым ценным трофеем. Ныне тигров в Индии охраняют, как и ряд других животных, которые без этого вряд ли смогли бы выжить. Результаты обнадеживают. Так, например, в заповеднике Канха в Мадхья-Прадеше, в сердце Индийского субконтинента, число тигров с 1972 года до наших дней возросло с 40 до 61, а количество антилоп-читалов — с шести до пятнадцати тысяч.

Два часа полета за беседой промелькнули быстро? и ровно в полночь я уже покидал аэробус на аэродроме в Дели, чтобы дождаться здесь самолета, который доставит меня в Европу. Жара тут стояла, после того как ее пик переместился с востока в эти края, значительно большая, чем в Калькутте, а всякого сидящего в ресторане на втором этаже аэропорта еще осаждали тучи всевозможнейших насекомых. И все же пора ожидания, сокращенная за счет опоздания калькуттского аэробуса, кое-как миновала. Толпа желающих лететь во Франкфурт и Лондон наконец двинулась в помещение, где ее ожидал весьма строгий личный досмотр: каждого пассажира старательно ощупывал бородатый солдат-сикх, а следующий, просматривая содержимое портфеля, заглядывал даже в футляр для электробритвы. Дело в том, что как раз несколько дней назад в Азии появилась новая угроза авиатранспорту — ультралевая японская террористическая группа.

Без особой радости мне пришлось пройти такой осмотр дважды. Когда я уже был за «транзитной» перегородкой, голос по радио пригласил господина… далее следовала какая-то несусветная тарабарщина, первая часть которой могла иметь нечто общее с моим именем в своеобразном индийском искажении… из Чехословакии, летящего из Дели во Франкфурт, подойти к окошку оформления билетов и сдачи багажа компании «Эйр Индиа». Я рассудил, что на этой трассе сегодня явно нет иного чеха, и потому мне не оставалось ничего иного, как вернуться в помещение, где мы были перед проверкой, а затем еще раз подвергнуться тщательному осмотру.

Объявление по радио действительно относилось ко мне: старый знакомый из Дели, директор научного института ориенталистики, несколько раз уже бывавший в Праге, летел в Англию на конгресс тибетологов и случайно узнал, что я, очевидно, полечу тем же рейсом. Так на десятичасовой перелет до Франкфурта, во время которого самолет ни разу не приземляется, у меня оказался спутник со множеством общих интересов и неисчерпаемым числом тем для разговора.

Несколько смущало меня лишь то, что места у нас были довольно далеко друг от друга. Но вскоре выяснилось, что сонный чиновник за окошком «Эйр Индиа» выдал на двадцать мест по два посадочных талона. Мы с приятелем воспользовались неразберихой и оккупировали два места рядом у самого входа; кроме того, это имело то преимущество, что здесь можно было удобно вытянуть ноги и даже пройтись, не пробираясь мимо спящих спутников.

Когда мы исчерпали взаимную информацию о десятках общих друзей в Дели и Праге и я узнал множество новостей о современном развитии индологии в столице Индии, разговор перешел на международные контакты и обмен визитами. Нет, индийцы не могут совершать заграничные поездки без ограничений, их лимитирует недостаток валюты, однако в последнее время положение улучшилось, очевидно, и потому, что значительно увеличилось количество туристов, приезжающих из-за границы в Индию; в 1978 году их было около 750 тысяч, на сто тысяч больше, чем в 1977 году.

А официальные международные сношения? Они как нельзя более оживлены. Практически не бывает дня, чтобы столица Республики Индия не приветствовала какого-нибудь высокого представителя иностранного государства или кто-либо из индийских политиков не отправлялся с ответным визитом за границу.

Это практическое отражение и конкретное следствие индийской международной политики, ее курса неприсоединения, линии на развитие дружеских отношений со всеми странами независимо от их политического строя.

Основные принципы такой политики сформулировал еще незабвенный Джавахарлал Неру, им оставались верны и все последующие руководители страны. Ведь Индия принадлежит к числу главных инициаторов движения неприсоединения и всегда играла в этом движении одну из ведущих ролей — не только благодаря обширности своей территории и многомиллионному населению, но и из-за большой активности, которую она всегда проявляла, политически воздействуя на страны третьего мира.

В последние годы среди официальных гостей индийской столицы появляется все больше представителей молодых африканских республик. И это не только формальные визиты — их результаты подчас весьма конкретно сказываются на жизни населения обеих сторон. Ибо Индия уже сейчас может предложить и уже предлагает многим менее развитым странам техническую и экономическую помощь в преодолении вековой отсталости. В этом отношении становятся все более тесными и ее связи со многими арабскими государствами.