Чтение онлайн

— Да по тебе видно — честно сказать, ты похож на бродягу. Если б не дублет — мы бы так и подумали.

— Мне нужно несколько дней отдыха — это пройдет.

— Это-то пройдет, да только я вовсе не об этом, — задумчиво сказал командир отряда воинов-северян, приехавших в Рагет Кувер в поисках работы. — У тебя странный стиль фехтования. Ты намешал в нем и приемы Велетхлау, и какие-то местные удары…

— Разве важен стиль, а не результат? Хоть я и проиграл сегодня, но…

— Да вижу я, что ты хорош, и до стиля мне бы дела не было. Но вот в чем беда — не знаю, чем ты занимался раньше, но ты привык работать один или с кем-нибудь, кто знает все твои финты. Но мы, понимаешь, работаем все вместе, и для своих ты должен быть предсказуем. А пока мы поймем, что у тебя на уме — нас перебьют всех к чертовой матери. Так что прости, брат. Я как командир этого отряда несу ответственность за их жизни и не могу допустить такого.

— Я понял, — угрюмо отвечал Сигвальд, собравшись уходить.

— Ну ты еще поспрашивай в других отрядах, может им как раз такие нужны, — крикнул ему вслед командир.

"А как же, нужны. Это уже четвертый отряд за сегодня, и всех что-то во мне не устраивает", — разочарованно думал воин, шагая по площади.

Сегодня рухнули все надежды Сигвальда вновь влиться в нормальную жизнь, которую мог бы обеспечить хороший военный поход со своими земляками. На Итантарде он частенько чувствовал себя чужаком, а с тех пор, как он перестал служить Кеселару, это чувство усилилось и стало постоянным. До этого утра воин надеялся, что если он пойдет на войну с другими северянами, то это принесет ему то, чего он лишился: славу, почет, уважение. Самоуважение. Однако после четырех отказов в найме он с ужасом осознал, что стал ненужным ни своим, ни чужим.

— Вступайте в Артретардские Добровольные Отряды! — не жалея глотки, орал глашатай прямо на ухо Сигвальду.

Он стоял под артретардским зеленым знаменем, жалко повисшем на шесте в полном безветрии, и интенсивно размахивал листовками. Но, несмотря на все его старания, никто не горел желанием записаться добровольцем. Тогда глашатай решил повысить эффективность своей работы и схватил за руку проходящего мимо Сигвальда.

— Защити жен и детей! Запишись в Добровольный Отряд!

Воин поморщился от голоса зазывалы, который все еще орал так, будто его потенциальный клиент находился на другом конце площади.

— У меня нет жен, — отвечал Сигвальд, пытаясь вырвать руку из цепких лап глашатая, но тот вцепился в нее, как охотничий пес в добычу.

— А дети? — с надеждой спросил зазывала.

— И детей у меня нет. По крайней мере, мне так кажется.

— Ну тогда защити свою старую мать от заретардской сволочи! — глашатай говорил таким тоном, что всякий, посмевший отказаться защищать старую мать, был бы приравнен к трусу, подлецу и врагу народа.

— Сэкономлю тебе время — у меня никого нет, — раздраженно бросил Сигвальд порядком надоевшему глашатаю.

Лицо глашатая мгновенно переменилось, едва он услышал эту весть. Отбросив трагические нотки, он начал обрабатывать северянина заново:

— У тебя никого нет? Ты одинок? Или тебя выгнали с работы? Вступай в Артретардский Добровольный Отряд! Здесь тебя ждут дружная команда сослуживцев, отличное питание, медицинское обслуживание! Путешествия по всему Итантарду! Найди друзей, посмотри мир!..

— Да пошел ты! — Сигвальд с раздражением вырвал наконец свою руку из цепких пальцев глашатая.

Не был бы он в таком паршивом расположении духа, его бы рассмешили красивые слова и заманчивые предложения, за которыми скрывались бесконечные пешие переходы по бездорожью по колено в грязи в качестве увлекательных путешествий, неизменная каша непонятно из чего и сухари с водой, перевязка отрубленной руки сикось накось грязной тряпкой как верх врачевательского искусства.

"Нашел, кому лапшу на уши вешать. Не видно, что ли, что видал я все его путешествия как они есть?.. Хотя, если подумать, то в самом деле не видно, — Сигвальд остановился напротив витрины какого-то магазина, внимательно изучая свое отражение. — Морда битая, дублет старый, тесак тоже не весть какой. Бродяга и есть".

Внезапно воин поймал себя на мысли, что уже несколько минут разглядывает не свое отражение, а еду, лежащую за стеклом — он не ел со вчерашнего вечера и теперь, когда день уже клонился к закату, он почувствовал сильный голод. Сигвальд пересчитал мелочь, бренчащую в тощем кошельке — ее оставалось совсем мало, так что его выбор пал на простой хлеб, ничем не сдобренный.

Отойдя немного от площади, он уселся на низенькую каменную ограду, отделявшую дорогу от какого-то заведения, которое, судя по давно не обновлявшейся вывеске и проломанной ступени в крыльце, переживало не лучшие времена.

Сигвальд жевал сухой хлеб, не особенно задумываясь о его вкусе. Он бесцельно глядел на траву у обочины — практически вся она была вытоптана, и только одинокий чертополох возвышался над ней. Вид этой неказистой колючки навевал на воина тоску и отчего-то напоминал о бериаровом турнире.

Бездомный старый пес подошел к Сигвальду и стал внимательно наблюдать за северянином, а в особенности за хлебом, который тот ел.

— Эй, бродяга, голоден? — воин бросил псу кусок хлеба, который тот поймал на лету и проглотил, даже не жуя. — Держи еще.

Съев еще несколько кусков, пес с опаской подошел к Сигвальду и осторожно положил ему голову на колени, продолжая следить за руками человека. Сигвальд погладил его по голове, почесал за ухом.

— Что, не будешь меня кусать? Вот и молодец, не то что я. Я вот, знаешь, однажды укусил кормящую руку. И не хотел вроде, а искусал всех по самое не балуйся. А потом сбежал, чтоб не пристрелили, как бешеного.

Сигвальд чувствовал себя немного странно, разговаривая с собакой, но от этого ему становилось если не легче, то хотя бы менее одиноко. Ему даже казалось, что пес внимательно его слушает и понимает сказанное, и даже сочувствует.

— Чем-то мы с тобой похожи — оба бездомные и никому не нужные. У тебя, вон, тоже морда разодрана — наверно, кто-то взял тебя в подвале крыс погонять? А когда крысы закончились — пинком под зад и за дверь? И до чего жизни сходятся… Я не жалуюсь, ты не подумай. Знаю, что сам дурак и что сам все угробил. Только вот не знаю, что теперь. Не в бродяги же мне в самом деле податься. Придется согласиться на уговоры этого кретина горластого и записаться в Добровольный Отряд и воевать за "спасибо, что не бьете". Наверное, таким как мы, там самое и место. Да, дружище?

Сигвальд гладил пса, который смотрел на него глазами, полными такой же неизбывной тоски, как и глаза самого Сигвальда в этот день. Пес тихонько жалобно заскулил — видимо печаль нового друга передалась и ему. Сигвальд едва себя сдержал, чтобы от досады и обиды на самого себя не завыть вместе с ним.

Асель сидела на скамье под окнами какого-то дома в Торговом Квартале на улице Вельд дас Арер и внимательно наблюдала за входными дверями дома напротив. Она прятала лицо под капюшоном, без которого теперь не выходила на улицу — близость войны обостряла враждебность итантардцев. Кроме того, под ним она пряталась от яркого солнца, раздражавшего глаза.