Одной дорогой
Шрифт:
— Они твои друзья?
— Да… То есть, нет. Не совсем… Я не знаю, я запутался.
— Интересно, — Кеселар снова потирал виски. — Раньше ты мог без труда делить людей на друзей и врагов.
— Раньше все было просто.
Кеселар понимающе кивнул головой. Как раз в это время принесли обед — к счастью Сигвальда, хозяин трактира решил сам обслужить рыцаря, оказавшего честь его таверне своим посещением.
— Ты прибыл в Рагет Кувер еще дней десять назад. Ты решил остаться здесь?
— Нет, я должен был вернуть два долга.
— И как ты в этом преуспел?
— Один долг я смогу отдать еще нескоро, — он вытряхнул на стол несколько медяков, которые на сегодняшний день и составляли все его состояние. — А второй я не смогу вернуть никогда.
— А что это за долг? — спросил любопытный Лайхал, на миг оторвавшись от еды.
— Ешь молча, Лайхал, и не имей привычки выведывать чужие тайны, — строго сказал Кеселар. — Если бы Сигвальд хотел сказать — он бы сказал.
— Простите, господин, — по привычке отвечал паж, продолжая поглощать обед.
Сигвальд благодарно взглянул на старого рыцаря — он не спросил о втором долге, тем самым избавив Сигвальда от необходимости врать или признаваться, что он почти стал грабителем и вором. Оруженосец был готов скорее умереть, чем солгать своему наставнику или сознаться в своем падении.
— Так что дальше, Сигвальд? Опять будешь заниматься боями?
Сигвальд покачал головой, прикрыв рукой сильно подбитый глаз.— Тогда на войну?
— Мои земляки не взяли меня в свой отряд. Так что мне светит Артретардский Добровольный.
— Ну и местечко, — Кеселар хмыкнул. — Пару дней назад я встретил своего старого друга Толиара, и завтра на рассвете мы отправляемся к нашему хивгарду готовиться к войне. И в ней мне не помешал бы опытный оруженосец, которому я могу доверять как самому себе, — старый рыцарь смотрел на Сигвальда с хитрым прищуром.
— Вы… вы хотите, чтобы я вернулся на службу? — Кеселар кивнул. — О небо…
Восстановленный в должности оруженосец поспешил преклонить колено перед своим вновь обретенным господином. Причем сделал он это так усердно, что, врезавшись грудью в кромку стола, чуть было не перевернул его, заставив ничего не ожидавшего Лайхала подавиться едой.
— Встань, Сигвальд из Ралааха, мой оруженосец, — с усмешкой проговорил Кеселар.
— Но… Вы не гневаетесь на меня за мое недостойное поведение? — Сигвальд упорствовал в своем рвении и не поднимался с пола.
Увидь Асель гордого северянина, преклонившего колени, она бы сильно удивилась. Но ей было неведомо чувство привязанности верного оруженосца к своему рыцарю, которое сейчас Сигвальд испытывал особенно остро. Он не мог поверить, что злая судьба наконец сжалилась над ним и разом вернула все, что он потерял.
— Нет, — отвечал рыцарь. — Ты совершил серьезный проступок, но жизнь наказала тебя так, как никто другой не смог бы. Надеюсь, ты усвоил этот урок. Да встань ты, нечего штаны на коленях протирать.
— А как же демгард? — теперь Сигвальд от волнения расхаживал по комнате. — Оскорбление, которое я ему нанес… Он не сможет оставить его без возмездия.
— Об этом не волнуйся, — Кеселар с довольным видом вспоминал сломанный нос Бериара и ужас в его глазах. — Теперь это наши с ним счеты.
— Я не могу поверить…
— Отчего же? Я ведь сам когда-то был таким же молодым и рьяным, как ты, и отлично тебя понимаю. Но спустить тебе это с рук я не могу, — строго добавил Кеселар. — Пусть твоим наказанием станет эта война, которую ты пройдешь моим оруженосцем.
— Наказанием? Но я десять лет был вашим оруженосцем на всех войнах.
— И настолько хорошим, что я и не заметил, как они пролетели. А потом понял, что ты просто теряешь время — ты мог бы стать отличным воином, командиром. И я взялся выбить для тебя звание тургера 32 , и сейчас уже почти все готово, не достает нескольких формальностей, исполнение которых зависит от меня. Сигвальд, все еще меряющий шагами комнату, остановился. Он был не в силах поверить в происходящее, и все слова благодарности казались ему ничтожными в сравнении с великодушием его господина.— Вы слишком добры ко мне, — только и смог произнести он.
— Я всегда добр настолько, насколько это требуется, — Кеселар подошел к своему оруженосцу. — И позволь дать тебе один совет: когда закончится война и ты получишь свое звание — женись.
— Я? Жениться? Это невозможно — у меня война чуть не каждый год, сражения, у меня будет отряд и…
— Я тоже так говорил, Сигвальд. Когда мне было двадцать шесть. А когда мне стукнуло сорок, я понял, что было бы неплохо и семью завести, но оказалось, что немолодой, небогатый бастард никому не нужен. Так что, пока ты хотя бы молод…
Он умолк, услышав за дверью в таверну грохот и крики. Не успел он понять, что там происходит, как дверь распахнулась и на пороге возникли двое: Асель в своем капюшоне и Оди, нижнюю часть лица которого закрывала зеленая повязка.
Сигвальд не понимал, что они делают здесь, но он видел, как Асель поднимает заблаговременно заряженный лук и натягивает тетиву. Наконечник стрелы указывал прямо в грудь Кеселару.
— Стой! — крикнул Сигвальд степнячке, но она уже расслабила пальцы, стянув их с тетивы, и ничто больше не могло задержать полета стрелы.
В мгновение ока северянин метнулся к рыцарю и, сильно толкнув его, на миг занял его место. Стрела, разрезая воздух со зловещим шипением, вонзилась в плечо Сигвальда — не сумев удержать равновесия, он упал к ногам ошарашенного Кеселара.
"Что?! Что происходит?! Сигвальд!" — Оди, от сильного волнения и так не вполне владеющий собой, увидел, как северянин упал со стоном, как недоумевающая Асель опустила лук, как кто-то, до этого сидевший за столом, вскочил и направился к раненому, держа что-то блестящее в руке. Оди казалось, что его сердце сейчас выскочит из груди, проломив ребра. Он чувствовал только опасность, которая грозит его другу — это длилось всего мгновение, но его хватило, чтобы он нажал на курок.
Вслед за звуком выстрела таверну огласил испуганный крик посетителей, которым было неведомо оригинальное изобретение инженера — часть из них, как по команде, спрятались за первое, что попалось на глаза, остальные убежали с криками о демонах.
Когда дым рассеялся, инженер разглядел сперва тяжело дышавшего Кеселара, который смотрел на него глазами, полными удивления и непонимания. Когда инженер перевел взгляд чуть ниже, он увидел человека, лежавшего на полу. Вокруг его головы растекалась лужица крови, шапочка пажа лежала рядом, а рука все еще продолжала сжимать блестящую металлическую ложку.