Чтение онлайн

— Мала она еще в шелках-то щеголять, — Клара скривила длинный нос и потянула рулон за край. — Куда ей такой дорогущий? Взяла б ситец обычный, не на свадьбу ж этой сикарахе!

— Тебя забыла спросить, — пробормотала я и дернула ткань из ее рук. — Не трогай!

— Чего это? Уж и пощупать нельзя? Я-то шелками не избалована! — она рванула на себя.

— Порвешь ведь!

— И поделом тебе тогда!

Рулон закачался и шлепнулся на пол. Покатился по полу и…

— Это что еще такое?! — ахнул Бореслав, когда из недр шелка вывалился забинтованный демон.

Вот и выплыло наружу мое злостное преступление. Я прикрыла глаза. Теперь что поделаешь, только смириться с последствиями можно. Ну, и речь произнести:

— А это… — начала и тут же была перебита:

— Это наш фараон!

Детский голосок появился в комнате первым. Следом в нее вошел Сева с книжкой в руках.

— Объясните, молодой человек, — попросил жандарм.

— Все просто, — малыш сунул ему книжку с историями, которую я им читала на ночь. — Это наш нянь, — ткнул пальчиком в демона, что лежал и только и мог, что хлопать глазами. — Он присматривал за нами и помогал маме в таверне.

— А потом я недоглядела, — приняла эстафету Катя, — и бедолаге досталось. Сева с Машей закрутили его в бинты Марьяны, да еще и отваром напоили, чтобы двинуться не мог. И сделали из него мумию, закрутив в шелк.

— Потому что этого, как его, ящика для фараонов у нас нету, — внесла свою лепту Маша.

— Саркофаг это называется, — поправил ее Афоня и продолжил хрустеть яблоком.

— А рога? — от бдительного жандармского ока ничего не ускользнуло.

— Так надо, ему положено, ведь принц же! — пояснил Сева. — Без рогов никак! Мы с кухни украли от этой, как ее…

— Косули, — подсказала я.

— Ага! — малыш закивал.

— Почему он зеленый-то местами? — пробормотала Клара, указав на те места, где сквозь бинты просачивалась мазь, которой я щедро демоняку намазала.

— Так надо, тетя, — Катя улыбнулась. — Он же мумия, гниет.

Глаза копытного расширились до обеденных плошек, в которых в таверне лапшу подаю. Хорошо, что он обездвижен. Иначе…

— Так, все, хватит с меня фараонов! — прервал нас Клещ. — Обыск закончен, ничего предосудительного не обнаружено! Госпожа Клара, идемте в участок, составим актик и…

— А таверна? — взбеленилась это бледная немощь. — А сад? А…

— Все досматривайте, чего уж там, — щедро разрешила им. — Чтобы не говорили потом, что труп мужа у меня в поленнице или в хладнике мясном лежал. Досконально все проверьте, любые двери для вас открыты. Чувствуйте себя, как дома, и не забывайте, что в гостях!

Незваные гости удалились. Я протяжно выдохнула. Если явится еще кто-нибудь, приму меры. Схвачу метлу и улечу куда-нибудь подальше, на Луну, к примеру. Там, поди, нет никого. Побуду в одиночестве и спокойствии!

— Мамочка! — Маша подергала за руку.

— Что, милая? — посмотрела на кроху.

— А где ты его достала?

— Кого?

— Ну этого, — она указала на демона. — Где ты такую игрушку нам нашла?

— Сама смастерила, — подавилась смешком. — Из того, что под рукой было, и слепила.

Заметила, что глаза демона сузились до узких щелочек, налившихся алой яростью. Ничего, пусть серчает, пока под заклинанием. Сейчас он не опаснее спящего крольчонка. А когда очнется…

Усмехнулась, обняв детей. А когда копытный очнется, я с него за все спрошу. И за варенье, и за шафран, и за мои нервы. За все ответит, паразит рогатый!

Я поправила одеяльца на двойняшках. Наконец-то этот день закончился. Что и как бы ни было, мы справились. Справились вместе — потому что мы семья. Пусть я не родная мать им. Что с того? Люблю-то как своих. Остальное значения не имеет. Жаль, что они ценны только мне. Тимьян и не думал никогда о тех, кого привел на этот свет. А главное, ребятишки даже не спросили, где их отец. Уже весомый показатель, обо всем говорящий.

Раньше оправдывала его, говорила себе, что мужчины более сухи к детям. Не умеют они сюсюкать или проявлять любовь. Ведь и сама выросла без отца, откуда знать, каким он должно быть? Но со временем поняла, что одно дело не уметь, другое дело попросту не хотеть, наплевать на то, что у тебя есть те, кому позарез нужна твоя любовь.

Хорошо, что больше Тима нет в нашей жизни. Впереди сложный период, верно. Просто не будет. Но потом все наладится. Я разведусь. Дети останутся со мной. Таверна расцветет. А еще — мне удастся избавиться от этого щемящего чувства в груди — разбитого сердца.

Я выплачу Тимьяна из него. Полью горькими слезами свои подушки — когда никто не видит и не надо быть самой сильной. Выплачу боль из души.

И снова стану самой счастливой!

Утро началось с щекотки. Но это были вовсе не солнечные лучики, что обычно заставляли чихать по утрам. Я отмахнулась, мечтая поспать еще чуток, что было немудрено после вчерашнего насыщенного дня. Но весьма чувствительный кусь в нос заставил распахнуть глаза.

Напротив моего лица обнаружилась наглая кошачья морда черного цвета. Развесистые, как гроздья рябинки за окном, усы щекотали меня, а зеленые круглые глаза внимательно разглядывали.

— Мявра, — показав розовый язычок, сообщила красавица.

— Это ты представилась? — я потянулась, соображая, откуда у нас могла взяться кошка.

В моей лечебнице на данный момент не проживала ни одна. Дети притащили? Позже спрошу. Хотя, может, все проще. Посмотрела на приоткрытое окно. Пушистая в гости заглянула. Полюбопытничать. Но у соседей, вроде, таких не водилось. Загадка.

— Ну, добро пожаловать, Мявра, — я встала с жесткого диванчика, на котором пришлось спать, ведь демон занял кровать. — Только не хулигань, хорошо?

Как же тело затекло, резвые метелки! Похрустела позвоночником, как упырь, что вылез из неудобной могилы, и посмотрела на фараона. Не буду пока будить, после него проснувшегося больно много уборки. Все мое варенье малиновое ухайдокал, рогатый прохиндей! Насупившись, показала ему кулак. Прибила бы, но он и так чуть живой.

Кошка перестала умываться, запрыгнула на подоконник и внимательно на что-то уставилась.

— Что там, Мявра? — поинтересовалась, подойдя к ней. — Ох, только не это!

Подскочив, накинула халат и, едва не упав на лестнице в холл, выбежала на улицу. У калитки стоял сосед — и не один. Рядом с ним сиял довольной козлиной рожей мой муженек!

— Дядя Афанасий, доброе утро, — начать решила издалека, надеясь, что опасения растают, как туман, что потихоньку уползал с улиц.

— Да недоброе, Марьянушка, — развеял мои надежды сосед. — Обратно вот привел вражину, — кивнул на Тимьяна. — Прости, не возьму. Это ж первостатейный козел!