Чтение онлайн

С хозяйкой насчёт местных боёв и времени когда они шли, то есть какая сейчас дата не спрашивал. Время ещё есть, спрошу. Не хотел своими незнаниями и странными вопросами наводить на подозрения. И так удивительно, что она вышла и позвала меня в дом.

Я как раз только закончил подравнивать волосы по бокам, побриться я уже успел, посадив два пореза как дверь внезапно распахнулась, и в комнату ввалились трое мужиков. Один был в черной гражданской одежде с белой повязкой на рукаве, двое других в красноармейской форме со споротыми нашивками. Я же сидел в солдатском белье, и кроме ножниц в руках у меня ничего не было, поэтому покосившись на них, укоризненно посмотрел на хозяйку и покачал головой.

— Вот сынок, ещё один, — сказала та здоровому бугаю в чёрном, что насмешливо смотрел на меня. Двое его дружкой держали меня на прицеле винтовок, а у этого карабин висел на плече. Кроме него на животе полицая была кобура. С 'наганом' как профессионально определил я. — Сказал что командир, старший лейтенант. За него много дадут?

— Двадцать рейх марок в комендатуре дадут, поделюсь, — кивнул старший полицай.

Аккуратно положив ножницы на столешницу, я повернулся на табурете, глядя на них.

— Что же вы так Ирина Васильевна? Раз и продали? — спросил я.

— Жить как-то надо, — пожала та плечами. — Да и сыночку своему средненькому вот помогаю. Он у меня уже старший полицейский. Уважением у старосты и немцев пользуется. Сам герр майор его хвалил.

Такой простой ответ несколько удивил меня. Покачав головой, я ответил.

— В таком случае все, что вы сделали, вернётся к вам сторицей.

— Не хами, — пробасил сынок хозяйки. — Встать!

Встав, я поднял руки, наблюдая, как ко мне приближается Федор. Особо я их не боялся. То есть вообще. Да и что они мне сделают? Убьют? Очень смешно.

— Руки-то опусти, — с благодушной улыбкой велел приближающийся громила, доставая из левого кармана своих чёрных брюк кусок верёвки. — Оборачиваемся, руки за спину.

Последнее было сказано каким-то привычным тоном. С интересом осмотрев Федора, я спросил:

— Где служил? В тюрьме?

— Конвойная рота, — ухмыльнулся тот.

Один из его подельников опустил ствол винтовки и, поставив приклад на пол, сложил руки на стволе, скучающе глядя на нас. Второй тоже направил винтовку в пол, держа её на сгибе руки, так как этот самый Федор перекрыл им траекторию стрельбы. Стрелять они теперь в меня могли только через него.

— Непрофессионально, — когда полицай встал рядом, сказал я, даже не думая поворачиваться и дать себе связать руки сзади.

— Что? — удивленно спросил Федор.

— Своим подручным ты траекторию перекрыл и развязал мне этим руки.

Это в фильмах герои забалтывают противников, мне же это было нужно, чтобы полицаи расслабились, пока я размышлял над ситуацией. В принципе план действий у меня сформировался ещё когда они ввалились в хату, так что действовать я стал сразу же, как произнёс последние слова.

Ударив стопой босой ноги по опорной ноге Федора, этим поставленным ударом ломая ему малую берцовую кость, мгновенно схватил со столика ножницы и метнул их в глаз одному из подручных, тому, что стоял слева с винтовкой в руках, почти сразу же рванув к третьему. Между нами было расстояние метра четыре, так что тот даже не успел вскинуть винтовку, как она была отбита в сторону, и он захрипел, пуская пузыри разорванным горлом.

Бросив на пол оторванную гортань, я хмуро покосился на впавшую в стопор хозяйку и склонился над вторым полицаем, над тем, что получил ножницы в глаз. К моему удивлению тот не помер, хотя лезвия вошли глубоко и, держась за голову, выл на полу. Ухватив его за эту многострадальную голову, я резким рывком повернул её, ломая шейные позвонки, после чего метнулся к Федору. Тот уже почти оклемался, карабин у него находился за спиной, поэтому он доставал из кобуры 'наган', с ненавистью глядя на меня.

— Не балуйся, — строго велел я ему, выворачивая пальцы и отбирая оружие. После этого я освободил его также от карабина, банально отстегнув ремень и выдернув его из-под туши полицая. Карабин отправился в угол, а вон 'наган' я оставил. В тесной избе это самое предпочтительное оружие.

Быстро и привычно проверив его, взвёл курок и, указав стволом на хозяйку спросил:

— Так что там с баней? Или врали?

— Есть баня, не врала, — несколько заторможено кивнула она, как бандерлоги глядели на удава Каа, так же не сводила взгляда с дула револьвера.

— Это хорошо. У вас заплечный мешок есть?

— Сидоры солдатские.

— Нужно набить их до отказа продовольствием. Нескоропортящимся. Крупами там, солёным салом, сухарями. Есть?

— Ты нас убьешь? — прямо спросила хозяйка. Похоже, она уже пришла в себя, и начала мыслить. При этом продолжая стоять, со злостью глядя на меня и с жалостью на сына.

— Сына вашего да, насчёт вас ещё не решил, — честно ответил я, и ударом ноги свалил Федора обратно на пол, отбирая у него классическую финку, что он достал из-за голенища сапога. — Сказал же, не балуй.

— Сын он мой, кровиночка.

— Воспитали подонка, так держите ответ, — рассеяно ответил я, разглядывая клинок. Он мне понравился, поэтому я отошёл в сторону и положил его на стол. Заберу с собой. — Отойдите к сыну, чтобы я вас видел обоих.

Проследив, как мать с опаской подошла к сыну и захлопотала над ним, я отошёл к убитым полицаям и снял с них ремни с амуницией и убрал винтовки в сторону. У одного полицая в кармане красноармейских галифе нашлась граната, классическая 'лимонка'. Выдернув ножницы из глаза убитого, вытер лезвия о его же форму и отложил к столу. Они мне понравились, так же заберу с собой.

Одеваться я не торопился, хотя форма капитана висела на открытой крышке сундука, всё так же оставаясь в одном исподнем. В доме было тепло, печь была горячей, протопленной, так что чувствовал я себя вполне комфортно.

Подхватив табуретку, та первая, на которой я сидел и брился во время прихода полицаев, находилась в зоне досягаемости Федора, не хотелось бы давать ему такой шанс, вот я и воспользовался вторым и последним табуретом, я поставил её у стола и, проверив мыльную воду в крынке, поморщился. Та успела остыть. После чего сев на табуретку, с интересом посмотрел на языков, мысленно прикидывая с каких вопросов начинать.

— Ну что граждане предатели родины. Хотелось бы выслушать ответы на несколько заданных вопросов. И первый из них: какой сейчас год, месяц и день. Второй, где мы находимся? Ну а третий самый простой. Один я такой попал к вам в сети или ещё кто есть? Про лётчика наврали или действительно грех смертоубийства на себя взяли? Давай Федор, изливай душу.

Последний вопрос я задал не просто так. Больно уж отработано всё это было. Ловушка явно не первые день действует. Да и правильно, куда подадутся окруженцы или беглецы, если не к крайнему дому на окраине деревушки. Не знаю, кто придумал посадить тут мать Федора, но продуманно всё было хорошо. Думаю, и дом им не принадлежит, или выселили хозяев или похоронили.