Чтение онлайн

По крайней мере, до тех пор, пока мы не доходим до зала заседаний в задней части.

Правильно. Он более просторный.

Организовать что-то масштабное — это его modus operandi. (Прим. пер: Modus operandi — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи).

Эдоардо останавливается перед закрытой дверью. Вблизи я замечаю, что у него даже рубашка помята в нескольких местах. Его взгляд падает на коробку, которую я держу под мышкой, словно он только сейчас её заметил.

— Помни о своём обещании, хорошо?

— Конечно, я сказала — да.

Он поворачивает ручку, но задерживается на несколько секунд, прежде чем толкнуть дверь.

Перед нами открывается зал заседаний.

И я подвергаю сомнению каждую гипотезу, которую рассматривала до сих пор.

Я ожидала выпечку, кофе, может быть, билет…

И точно не ожидала увидеть ДГБ, сидящего по левую сторону массивного деревянного стола. Устроив лодыжку на противоположном колене, босс скучающе листает уведомления на своём телефоне. ДГБ отводит взгляд от экрана и дарит мне слабую улыбку, после чего снова берёт себя в руки и выпрямляет спину.

— Это шутка? — шёпотом спрашиваю Эдоардо, но он не обращает внимания, жестом предлагая мне сесть. Я начинаю подозревать, что, в своём энтузиазме, пропустила какой-то сигнал.

Поскольку Эдоардо оставляет меня на месте, а сам обходит стол и садится с противоположной стороны.

Я здесь, он там.

Босс, сотрудник.

Разграничение чёткое и резкое.

Поправочка, я определённо что-то упустила.

— Камилла, давай сразу перейдём к делу, — говорит ДГБ. Я почти описалась.

Я знаю его шесть лет. Этот тон всегда означает — «дерьмо на подходе». Дерьмо большого, просто огромного и неоспоримого рода.

— Вчера вечером состоялся совет директоров. Этой информацией мы делимся с тобой конфиденциально, на твоё усмотрение, поскольку ценим влияние, которое ты оказываешь на рабочую группу.

И снова выбор слов оказывается стратегическим и продуманным. Другой способ сказать: «Ты последняя, кто имеет значение, и смирись с этим».

Прижимая к груди коробку с пылесосом, я устремляю взгляд на Эдоардо. Но он мне не помогает. Он поджимает губы и сосредотачивается на неопределённой точке на столе.

— Эдоардо, продолжай ты.

Мужчина, с которым в настоящем я постоянная пара, направляет свой взгляд на меня. Его стало так легко расшифровать, что мне даже не нужно стараться. Разочарование, высокомерие, гнев. И под всем этим скрывается голод. Сегодня утром на его лице написан разрушительный голод.

— В связи с возросшим объёмом работы совет решил идти путём ускорения производственного процесса.

Я неопределённо киваю, оставляя возможность понять, к чему всё идёт.

— Это означает, что мы вмешаемся в работу команд, занимающихся флагманским продуктом, чтобы сделать их более эффективными. Вмешательство будет масштабное, но необходимое, чтобы дать толчок производительности.

— Вы планируете нанять больше людей?

ДГБ мгновение смеётся, будто я произнесла шутку века.

— На самом деле, наоборот, — невозмутимо продолжает Эдоардо.

— Феррари, мы проведём аутсорсинг. — Вмешивается босс (потный и с лишним весом), многократно щёлкая пальцами. — Мы передаём эти функции другой компании, заключаем контракты и получаем больше за меньшие деньги!

В этом помещении есть помехи?

Я снова обращаюсь за помощью к Эдоардо, но обнаруживаю, что он включил режим «я забыл, что у меня есть сердце». От маски остаются оторванными только глаза. Они бросают в меня эхо скрытой мольбы.

— Твои ребята слишком дорогие, Камилла, — теряя терпение пыхтит ДГБ, — в противоположность, индийские разработчики… профессиональные, высшего уровня, дешёвые, доступные 24 часа в сутки. А их зарплата идёт за счёт корпоративных расходов. С YesTV на борту мы должны внедрять инновации, двигаться, выходить на мировой уровень! Больше никаких бесполезных затрат, легкомысленных проектов. Теперь будем капитализировать!

Должно быть… Должно быть, я неправильно поняла.

Может быть, сейчас вмешивается Эдоардо и скажет: «Мы пошутили, Ками. А ты поверила? С днём рождения!» И я проснусь в спасительной точке моей жизни, когда двери лифта открылись сегодня утром, и Адель не было за стойкой, потому что она занималась организацией сюрприза для меня на день рождения вместе с остальными.

— Значит, ваш гениальный план состоит в том, чтобы оставить часть команды дома и нанять низкооплачиваемых программистов, которые живут на другом конце света?

Я чувствую себя на пределе.

Либо заплачу, либо взорвусь.

— Конечно, нет. — ДГБ кивает Эдоардо, приглашая вмешаться.

Эдоардо ставит локти на стол. Он протирает глаза, собираясь с силами, и снова надевает маску высокомерия и превосходства.

Затем обращается ко мне.

— Мы уволим их всех.

Эдоардо

— Камилла? Ты поняла?

Женщина, с которой встречаюсь, сидит по другую сторону массивного стола, обнимает коробку с маленьким прибором, который, не знаю каким образом, оказался у неё на коленях, но не проявляет никаких признаков сотрудничества.

Она смотрит в пустоту перед собой, не произнося ни слова.

Не знаю, как интерпретировать её молчание.

Неправда, всё я знаю, но решаю, — удобнее игнорировать это знание и продолжать делать то, чего от меня ждут.

— Обе команды будут выводиться поэтапно. Их уход планируется в течение максимум двух месяцев, хотя я предполагаю, что мы сможем провести выгодную передачу дел ещё раньше. Мы обеспечим непрерывность информации между выходящим и входящим персоналом, чтобы флагманский продукт не пострадал. Ядро нашей платформы уже стабильно и безопасно, поэтому это не будет сложной операцией.

Камилла резко вздёргивает подбородок.

Не знаю, что меня пугает больше. Её отрешённое лицо, убийственная ярость, которую она излучает, или глубокое разочарование, которое читаю в её глазах, когда она бросает на меня короткий, испепеляющий взгляд.

Я пытаюсь передать мимикой то, о чём просил её перед тем, как войти в эту комнату.

«Не реагируй.

Пожалуйста, не реагируй».

— Итак, позвольте мне уточнить, — она выпрямляет спину и неуверенно прочищает горло, — я остаюсь?