Чтение онлайн

Камилла

— То, что гусеница называет концом света, весь остальной мир называет бабочкой, — объявляет Грета, лёжа на животе на диване.

Беатриче появляется в гостиной с подносом. На его поверхности балансируют три наполненных стакана, благоухая вкусностями в жидком виде: ром, лайм, мята и коричневый сахар.

— Подожди, подожди, я знаю! Это… гм… Сунь-Цзы?

— Да как же, Сунь-Цзы? Как! Военный парень не может сказать такую фразу! — Грета вытягивает ноги и босой стопой задевает игрушку, которая, падая, начинает издавать искажённую песенку Русалочки.

— Тот, с войны, — передразнивает её Беа. — Ты не заслуживаешь моего мохито, — добавляет она, повышая голос, чтобы её было слышно поверх аудиосистемы, из динамиков которой льётся танцевальный ремикс очень старой песни, смешанный со звуками игрушки, настойчиво квакающей «На морском дне».

И кстати о дне… Я поднимаю дно второго бокала с мохито и выливаю в себя его содержимое. Теперь я могу перейти к третьему.

— Знаете ли вы, что ВОЗ включила алкоголь в список канцерогенов? — меняю тему я.

— Лучшие вещи в жизни либо аморальны, либо незаконны, либо от них толстеют, — начинает по новой Грета, переворачиваясь на подушках.

— Я знаю эту! Это… это… — Беа размышляет. — Оскар Уайльд!

— Чёрт, у тебя нет ни одного попадания.

— Извините меня за то, что я менеджер по технической документации, который не тратит своё свободное время на изучение цитат на стене в Facebook.

Беа плюхается рядом со мной на ковёр и протягивает мне мохито.

— Люблю тебя, — говорю и делаю глоток. — Девочки, тост! Тост!

— Я начну! — Грета, как личинка, переползает на локтях и садится. — За ночной лагерь в астрономической обсерватории для детей и отцов, которые сегодня оставили нас дома свободными!

Она протягивает руку, предлагая «дай пять», на что я немедленно отвечаю взаимностью.

— За мужей, которые остаются дома с новорожденными, не желающими спать! — Беа добавляет бокал к нашим соединённым рукам.

— За подруг, которые выступают в роли твоих социальных работников, пока ты пьяная заполняешь формы увольнения с единственной приличной работы, которая у тебя когда-либо была! — выкрикиваю я и делаю большой глоток мохито.

Беа не потеряла свою волшебную руку. Её коктейли по-прежнему восхитительны. В голове такая лёгкость, что я готова раздеться и начать танцевать в нижнем белье на террасе. В середине зимы!

— Ками переборщила с ромом, — считает Беа.

— К сожалению, трудно забыть кого-то, выпив порцию орчаты, — вмешивается Грета с блестящими глазами. — Эта непростая. Желаю удачи.

— Хм, да, наверняка это из… из….

Я хмурюсь, мне любопытно.

— Из?

— Это… гм… — бормочет Беа. — Капец, Грета. Просто скажи мне!

— Хьюго Пратт.

— Кто?

— Беа, ты серьёзно? Корто Мальтезе тебе ничего не напоминает?

— Кстати, о серьёзном, — она бросает на Грету убийственный взгляд и меняет тему, — когда у тебя собеседование, Ками?

— Собеседования. — Я считаю на пальцах, концентрируясь, чтобы выловить ответы из нейронов в болоте алкоголя, пропитавшего мой мозг. — Одно утром в среду, в четверг в тринадцать, а потом…

— Мы все знаем, что собеседование, которое считается, только одно!

— Видишь, видишь, Феррари… наконец-то поддержание своего профиля LinkedIn в актуальном состоянии даёт результаты, — смеётся Грета.

— Конечно, они позвонили ей! Она запустила целый потоковый сервис вещания (с моей помощью). Что бы ни говорили наши дерьмовые боссы, — вмешивается Беа, — только те, кто принимает тебя как должное, думают, что ты больше не можешь воспроизводить магию.

— Я не хочу воспроизводить никакую магию. Я перестала воспринимать всё как задание и, что более важно, перестала вкладывать своё сердце туда, где другие хранят острые ножи, всё ещё окровавленные от предыдущей жертвы.

— Ты точно не найдёшь другого сексуального аристократа, чтобы отвлечься, — комментирует Грета.

Я гримасничаю.

— А кто хочет ещё одного? Отныне работа будет только работой. Это если я смогу её найти. Иначе работа станет утопией, а я буду вынуждена через полгода переехать обратно в родительский дом. Если такова моя судьба, убейте меня.

— Ты найдёшь другое место, — утешает меня Грета.

— Подождите, — замерла я, — вы тоже это слышите?

— Если это голос совести, оставьте его на сегодня.

— Если это меня ищет муж, потому что Ураган не засыпает, то да, — вторит ей Беа.

Грета опускается обратно на диванные подушки.

— Может, выберем фильм? Я хочу ужастик без сюжета и с брызгами крови повсюду.

— Тебе недостаточно иметь в трусиках раз в месяц по расписанию ремейк «Челюсти»?

— Стремительное желание избавиться от ужина — достигнуто! — притворно возмущаюсь я.

— И, кстати, это мелодия телефонного звонка. Не мой, я отключила.

— И не мой, — говорю я, доставая телефон из кармана джинсов. Включён, но тихо, как ночью на кладбище.

Беа неохотно встаёт.

— Ведь знала, что нужно было перевести в режим полёта.

— Дилетантка, — комментирует Грета.

— Я слышала тебя! — Беа продвигается зигзагом между детскими игрушками к столу. А взяв мобильный в руки, она белеет.

— Проблемы, синьора Мацци? — спрашивает Грета.

Беа прищуривает глаза.

— Эм, я…

Её рингтон добавляет больше какофонии к музыке диско.

— Давай, отвечай! — призываю я и пытаюсь встать, правда ноги отказываются от сотрудничества. Неужели я выпила так много? — Хочешь, чтобы я поговорила с Марко?

— М-Марко?

— Да, помнишь своего мужа Марко? Высокий, симпатичный, носит очки? В теории ты даже живёшь с ним, — поддразниваю я, приближаясь.

— Марко! А-а-ах да, конечно, это Марко!

— Дай мне телефон, я скажу ему, что ты спишь, и разбудить тебя — значит нарушить твои права человека.

Беатриче поднимает руку и делает пируэт, уворачиваясь от меня.

— Эй, п-привет, милый! Почему ты звонишь мне в такое время в пятницу вечером? Ты ведь помнишь, я на вечеринке по случаю увольнения Камиллы?