Чтение онлайн

Он подмигивает мне и исчезает в коридоре в непонятном зрительном блике.

Я не успеваю осознать, как его силуэт тут же сменяется другим. Выше, внушительнее, он заполняет дверной проём, как монстр из кошмара, которого в детстве ты боишься увидеть на пороге своей комнаты, когда просыпаешься посреди ночи, отбрасывая простыни и с бисеринками пота на лбу.

Я не видела Эдоардо больше двух недель.

Семнадцать дней.

Увидеть его перед собой — всё равно что получить каблуком в сердце.

Его тёмные волосы немного взъерошены, борода чуть длиннее, чем обычно. Тёмные круги под глазами обрамляют самый высокомерный взгляд, который я когда-либо видела у него.

Я чувствую, как разбиваюсь на множество противоречивых осколков. Благоговение, волнение, чистое безумие. Разочарование, тревога. Разряд в центре грудной клетки, который я не могу укротить никакими логическими уговорами.

Эдоардо же, напротив, кажется, ничуть не тронут моим присутствием.

Он входит, закрывает дверь и невозмутимо садится по другую сторону стола, откинувшись на спинку стула и сцепив руки на коленях, как сатана на троне.

— Мне нужно провести с Беа поучительную беседу, — говорю я, надеясь показаться достаточно надменной, — она очень плохо соблюдает кодекс подруги.

Эдоардо пожимает плечами.

— Не срывайся на ней. Я её босс. Я шантажировал.

Причина, по которой мы с ним никогда не сможем помириться, бьёт меня по лицу.

— Так держать, Зорци! Продолжай в том же духе, и ты получишь награду года «Люцифер в смокинге». Можешь забрать её на следующей гнусности.

Эдоардо приподнимает уголок рта.

— Ты хочешь провести следующие двадцать восемь минут, бросая в меня колкости?

— Ну, учитывая эмбарго на секс в офисе, колкости будут единственным, что ты от меня получишь.

— Должно быть, я чёртов мазохист…

— Прошу прощения?

— Но опять же, с тобой я всегда искал их.

— Прошу прощения?

Звук открывающегося ящика привлекает моё внимание. На блестящую, полированную поверхность между нами Эдоардо кладёт папку и подталкивает ко мне указательным пальцем. Лаймово-зелёный цвет картона на фоне белизны столешницы отталкивает. Я узнаю. Это одна из наших папок, которые мы держим на столе. Хранили, поправляю себя.

— Давай. Открывай.

Любопытство убеждает меня проглотить гордость и послушать его. С жалким рывком хватаю папку и широко раскрываю.

— Это контракт на… выходное пособие?

— Да.

Я не понимаю.

— Это для меня? Ты выманил меня сюда, чтобы предложить деньги?

— Читай внимательно.

Я опускаю голову и просматриваю каждую строчку документа. Сумма выходного пособия очень высока для профиля, о котором идёт речь. И он не мой.

— Ты договорился о деньгах команды. — От неожиданности, слова произносятся в замедленном ритме, но всё равно вырываются, рассеиваясь в антисептическом кабинете. — Это очень выгодное соглашение о расторжении… А это? — Я переворачиваю последний лист и под ним нахожу ещё один. — Рекомендательные письма? Подписанные тобой?

Эдоардо выпрямляется на стуле, корректируя своё доминирующее положение.

— Все наши подчинённые получили рекомендации, подчёркивающие их техническую и человеческую подготовку. У них не будет проблем с поиском новой работы в ближайшее время. Если этого недостаточно, я согласовал сумму, которая будет предложена команде. Этих денег им хватит, чтобы безбедно прожить до следующего контракта.

— О боже…

К сожалению, двое из них уволились до того, как я смог предложить им пакет. Сейчас они работают в отделе информационных технологий на этом же этаже, что и мы с тобой. Да, это не лучшее место для работы, босс — 65-летний жадный засранец, и он не возместит им ущерб, но, по крайней мере, это начало.

Я широко раскрываю глаза в неверии.

— Ты попросил отца об услуге?

«Но ты же его ненавидишь!»

— Это стоило мне одного ужина с ним в месяц в течение года, — небрежно отвечает он. — Цена показалась мне справедливой.

«Мой. Бог».

— Я…

— Я хочу, чтобы у тебя было ещё два кусочка информации, прежде чем мы прервёмся. Во-первых, я проголосовал за увольнение команд, потому что мой голос ничего бы не изменил. Другие партнёры были «за», и это был мой первый совет. Я не хотел создавать оппозиционный имидж, борясь за дело, которое уже изначально было проиграно. Возможно, ты удивишься, узнав, что я тоже иногда чувствую потребность принадлежать… к чему-то.

Комок сжимает моё горло.

— Во-вторых, это неправда, что ты для меня ничего не значишь.

Его воинственный взгляд устремляется на меня.

— Я долго думал, как заставить тебя понять, что ты значишь, но уверен, ты не поверишь ни одному из моих заявлений, какими бы они ни были романтичными, граничащими с патетикой, аккуратно упакованными и со всеми словами в нужном месте. Боюсь, это недостатки, связанные с наличием определённого таланта ко лжи.

У меня слёзы на глазах, но ему удаётся заставить меня улыбнуться.

— Ты спас нашу команду…

Взмахом руки Эдоардо отмахивается от моего заявления.

— Когда увидел тебя впервые, я мысленно засыпал тебя оскорблениями. Я пытался уничтожить тебя, как только мог, снаружи, но в основном внутри, потому что ты пугала меня до смерти. Добрая, улыбчивая, всегда в форме, преданная правому делу. Ты казалась реинкарнацией моих кошмаров, сконцентрированных в одном человеке. Знание того, что мне придётся иметь с тобой дело каждый день, отправляло меня в психушку. Ты была всем, что я презирал… или, скорее, всем, чего я когда-то хотел и не получил. Ты пугала меня. Я не хотел рецидива. И уж тем более я не мог позволить себе быть очарованным соперником, которого я собирался уничтожить.

Я вздрагиваю.

— Но потом я узнал тебя получше. Ты не так идеальна, как тебя рисуют. Под твоим кажущимся спокойствием и размеренностью скрывается хаотичность, импульсивность. Ты умна и тебе наплевать на чужие суждения. Ты яростна и противостоишь мне с острым языком, который всегда находит творческие способы оскорбить меня. У тебя огромное сердце, и ты не боишься прислушиваться к нему, даже когда ты можешь быть стервой и растоптать того, кто под тобой, — говорит он. — Прошло четыре с половиной дня с момента твоей отставки. Это значит, что у тебя осталось два с половиной, чтобы пересмотреть своё решение.

— … что?

— Аннулируй, Камилла. Подумай ещё раз. Я знаю, что оставил вокруг тебя выжженную землю, но это не должно закончиться так. Возвращайся в наш кабинет. Если в чём ты и преуспела, так это в безумной вере в то, что всем остальным кажется разбитым и безнадёжным.

Я распахиваю веки, чтобы не дать слезам хлынуть по щекам.

— Почему я должна?

Эдоардо упирается локтем на подлокотник, потирая линию челюсти пальцами, пытаясь усмирить хаос мыслей.