Чтение онлайн

— Алло, Марко! — кричу я в трубку. Беа пытается уйти, но я следую за ней. — Скажи нам, что с Але всё хорошо, потому что мы не вернём тебе Беа сегодня вечером!

— Да, Марко, Камилла здесь, и она… э, в порядке…

Я надуваю губы обидевшись.

— Я в полном порядке!

— Вот, слышал, она в полном порядке.

— Я в полном порядке, я не выплакала литры слёз за последние несколько дней, я не напилась белого рома сегодня вечером и я совсем не влюблена в парня, который три недели был моим боссом!

Здесь жарко, не так ли?

— Вот именно, она не влюблена в… этого. И она не пытается раздеться посреди гостиной…

— Я не виновата, что здесь жарко и коленки трясутся! А может, это качается пол? Я не уверена.

— Марко, дорогой, боюсь, я не могу… помочь тебе прямо сейчас…

— И вообще, нахер, — объявляю я, выпивая последний глоток мохито и ударяя бокалом о стол. — Это неправда, что я не влюблена в него.

— Дерьмо, — шипит Беа.

— Я люблю его! Я его ненавижу… но и люблю тоже.

В утверждении, вызванном парами алкоголя, есть что-то освобождающее.

— Знаю, это так глупо. Он самый большой сноб на свете. Он высокомерен, претенциозен и ставит себя выше всего. Его появление стало причиной моей гибели, мы совместимы, как дьявол и святая вода… но почему тогда моё глупое сердце не поддаётся на уговоры? Почему оно продолжает страдать и тосковать по нему? Какой извращённый механизм скрывается в чувстве, которое во что бы то ни стало подталкивает к человеку, который тебе не подходит? Мне ведь тридцать лет — тридцать один — а не восемнадцать! Я всегда считала себя человеком, способным отличить то, из-за чего стоит страдать, от того, что этого не стоит, способным поставить логику выше порывов, которые ведут в никуда…

И всё же мне достаточно, чтобы он находился менее чем в метре от меня, как я превращаюсь в кучу иррациональности и неправильного выбора, желания оскорбить и наброситься на него, к несочетаемой смеси инстинкта и провокации, погони и заблуждения, эндорфинов и разбитого сердца.

— Клянусь, я даже не знаю, с чего начать, чтобы объяснить, насколько живой он заставил меня чувствовать себя. С ним я была нужным человеком в нужное время, вегетарианским кремом на клубнике, холодным просекко после тяжёлого дня, поцелуем-фейерверком, который приходит стремительно и разрушительно после месяцев борьбы. А гармония в постели, которую, мать господня, так трудно с кем-то найти? Сколько? Конечно, нельзя всё основывать на этом. И правда! С ним было не только это, весь пакет был… бум. А когда ты ставишь планку так высоко, ограничивая тем самым установленный стандарт, это лишь вопрос времени: потерять хватку и упасть в пустоту без страховки. Ты упадёшь, и тебе будет чертовски больно… почему никогда не получается остаться на высоте?

— Камилла, — зовёт Беа, но я даже не слушаю её.

— Вот если бы сейчас он был здесь, я бы сказала ему: «Эдоардо, ты сбил меня с высоты, и я падаю. Не могу игнорировать, что ты относился ко всему, во что я верю, как к придорожному мусору. Но я могу хотя бы притвориться, что мои чувства к тебе, сравнимы с тем, что я для тебя значила — ничего!»

Единственный шум, который следует за моей проникновенной речью, — это отзвук модной сезонной песенки, которая затихает, а затем передаёт эстафету следующей.

Грета поднимает голову с подушки и смотрит на меня округлившимися глазами.

Беа в шоке.

— Хорошо, как ты можешь слышать, она… трезвая и хозяйка своей жизни, — говорит Беа по телефону.

— Я неудачница, которая только что распрощалась с единственным, что давало ей чувство удовлетворения и кормило её. До одури влюблённая в бессердечного аристократа, а также очень пьяная от рома со вкусом лайма и мяты!

Неприятный спазм охватывает мой желудок.

Я подношу одну руку к животу, а другую — ко рту.

Отлично! Именно так я надеялась завершить свою карьеру.

— А теперь извините меня, я выйду, меня сейчас стошнит.

Эдоардо

Распознать переломные моменты в жизни легко.

Это те, когда мир продолжает спокойно жить в своей суете, а ты застываешь посреди дороги, казалось бы, без всякой причины, с одним лишь вопросом, непрерывно бьющимся в голове: «Неужели я добирался так долго?»

Я стою в пентхаузе в наполовину расстёгнутом смокинге, смотрю на экран телефона — единственный источник света в комнате. Проверяю статус звонка.

Она до сих пор на линии.

— Думаешь, сработает?

— А по-твоему? — В трубке раздаётся неопределённый вздох, который я интерпретирую, как: «Ты с ума сошёл? Почему ты так решил? Серьёзно?»

Я должен быть в отчаянии, но мои губы растягиваются в уверенной улыбке.

И тогда я приступаю к последнему этапу плана, прежде чем объявить войну законченной — снова выйду на поле и выложу на стол все карты.

Камилла

— Спасибо за ваше время, синьора Феррари. — Менеджер, женщина средних лет с костлявым лицом и устремлённостью человека, который не пропустит установленных сроков даже при гастроэнтерите, поднимается со стула. — Беседа получилась интересная.

Я тоже поднимаюсь.

— Согласна.

— На этой предварительной стадии оценочные вердикты не предусмотрены.

Я киваю.

— Никогда не стала бы претендовать на это.

— Именно поэтому я собираюсь пойти против правил и сказать, что вы мне очень понравились.

— Ох.

Я сдерживаю себя, чтобы не отвлекаться.

Я добралась до конца собеседования, избегая незакреплённых мин и классических лингвистических ловушек. Не хочу сейчас всё испортить просто потому, что у меня возникает искушение потереть лицо и поправить рубашку.

До сих пор мной поддерживался невербальный язык: Я профессионал, серьёзный и надёжный, знаю что делать, и позабочусь об одной из ваших команд, если вы доверите её мне.

Сообщение, которое бы дала, будь я более естественной: Беспокойство, нервозность и «бля, это единственное интервью, которое меня действительно волнует, оно не может пойти не так, не может!»

Дружелюбное отношение. Уверенная поза.

Рука остаётся на месте.

— Большое спасибо.

— Я передам свою оценку нашему начальнику, — продолжает менеджер, раскладывая бумаги, которыми «мучила» меня в течение последнего часа.

— Я знаю процедуру. — Кроме того, когда я была на другой стороне, у меня было столько собеседований, что я сбилась со счёта. Я хорошо знаю фразы, используемые для отказа или стимулирования. — Вы дадите мне знать, — заключаю с расслабленной улыбкой.