Чтение онлайн

— Твой бывший друг недальновиден. Но я рад, что он не сумел оценить то сокровище, которое ему досталось. А злые слова всего лишь слова, попытки слабого самоутвердиться. Ландыш, поверь мне, в мужский глазах ты очень привлекательна.

— Вы меня успокаиваете.

— Нет, говорю правду. Я понял исходные данные. Буду отогревать и лечить раны. Для начала пойдем обедать.

— Я не приму дорогой подарок. Он обязывает.

— Хорошо, ты можешь собирать его у меня дома.

Я отстранилась и посмотрела на него.

— Я не поеду к вам.

— Я зову собирать пазл, а не то, что ты подумала. Вчера все услышал и понял. Тебе коврик и клей для картинки нужен?

Я немного сильнее толкнула его в грудь и меня отпустили. Развернувшись, отправилась на кассу. Времени три часа дня, я действительно устала и голодна. Настроение на нуле. Вишневский мной манипулирует. А может и лучше? Может все эти красивые слова, комплименты лишь чтобы получить желаемое? Так может лучше сейчас сдаться и… Вишневский эстет и вполне галантен, меня тянет к нему. Почему бы и не провести совместную ночь и расстаться без обязательств. Все равно я ему проигрываю, и чем дальше, тем хуже будет. Для меня.

Вишневский догнал меня возле кассы:

— Ландыш, прости. Позволь все же сделать подарок. И идем смотреть город.

Я пожала плечами.

На смотровой площадке было холодно. Ветер сдувал с ног, так что я инстинктивно прижалась к мужчине. Даже куртка не спасала, а капли дождя долетавшие через прозрачные ограждения и крышу, добавляли экстрима. И если отбросить эмоции, город красив. Крыши домов причудливом рельефом прорезали пространство, блестя мокрыми скатами. Вдали низкое небо протыкали башни Кремля и сталинских высоток. На плечи легла еще одна куртка, а сильные руки укутали, не давая ветру пробраться вовнутрь:

— Милая, холодно. Я не хочу, чтобы ты заболела.

— А вы?

— Не переживай, я закаленный. Знаешь, я люблю Москву. И хоть мне милей город моей юности и детства, но даже современную, с ее драйвом, суетой, безжалостной к слабым, все равно люблю. Наверно, потому что моя Москва складывается из улиц и домов, переулков и мостов. Ведь если подумать, что мы в масштабах города и времени. Пылинки, словно мелькнувшие снежинки.

— Люди меняют город, строя его.

— Не всегда в лучшую сторону, Ландыш. Человек умеет созидать, однако в современном мире он только рушит, наивно надеясь, что на обломках старого сумеет создать лучшее. Детский мир показателен в своей реконструкции. А еще есть Военторг, который тоже потерял свою уникальность.

— А разве это делают не архитекторы и строители?

— Убивают деньги и власть. Архитектура — это искусство, однако она может быть бизнесом, принося и прибыль, и культуру. Баланс возможно достигнуть. Сейчас уже нет такого варварского уничтожения, хотя периодически обострения бывают. Впрочем, это долгая дискуссия, в которой нет правых и ошибающихся. Милая, пойдем.

По дороге вниз мы наткнулись на маленький музей, размером с небольшой холл, где в компактных стеклянных витринах были представлены старинные игрушки. Забыв обо всем, мы переходили от одного стеллажа к другому, рассматривая старые советские игрушки. От больших плюшевых обезьян до луноходом и монетниц. Часть зала была свободна, и там стоял макет здания из пенокартона, весь белый. Напротив макета находился ряд пуфов, которые уже были заняты уставшими посетителями. Когда мы досмотрели все, свет начала гаснуть.

— А вот это интересно. Кажется нас ждет интерактивная ретроспектива, — шепнул Вишневский, оглядываясь.

Все сидячие места были заняты, часть посетителей стояла. Он увлек меня к стене, к которой прислонился, подтягивая меня к себе.

Его догадка оказалась верна. Макет ожил под разноцветными огнями и на нем транслировался мультфильм об истории создания детского магазина. Настолько увлекательный, красочный, что я, затаив дыхания, следила за происходящим. Судя по кадрам, Вишневский был прав. Часы того времени, интерьер, материалы — они были иными, более теплыми и детским. это был действительно был Детский мир, где звучал веселый смех и начиналась сказка.

Когда все закончилось. Я запрокинула голову и посмотрела на него:

— Вы помните такой Детский Мир?

— Да, милая.

— Завидую.

— Ландыш, теперь уже и я голоден, а ты вообще без завтрака. Пошли обедать, а?

Когда мы добрались до выхода из магазина, улицы заливало дождем. Потоки смывали все и устремились вниз, в сторону Никольской, вообразив себя горными реками. Вишневский вызвал такси, чтобы добраться до машины, которая к счастью, стояла там же, где мы ее оставили.

Он завел двигатель, но не спешил трогаться.

— Ландыш, я понимаю, какие чувства у тебя вызывают мои просьбы, поэтому прости, что вновь завожу об этом разговор. Сейчас пять часов. Мне в семь надо будет переговорить по телефону с одним человеком и делать это лучше дома, а не в публичном месте. Тамара Андреевна хорошо готовит, а в твоей комнате есть замок, закрывающийся изнутри. В гостиной достаточно места, чтобы собирать пазлы. Я обещаю не переходить границы.

— Зачем вам это?

— Потому что мне хорошо с тобой. Ты примешь мое приглашение в гости?

— Да, — надо придерживаться заранее выбранной стратегии.

Недосказанность, осторожные реверансы и взаимные расшаркивания лишь нервируют. Вишневский посмотрел на меня внимательно:

— Я отвезу тебя домой. Ты устала, тебе надо отдохнуть.

Звуки джаза, ритмичное тикание дворников. Мы не проронили ни слова, пока Вишневский не припарковался напротив моего подъезда.

— Не спеши выходить из машины, я сейчас открою зонтик.

И вновь гнетущая тишина по дороге к подъезду, затем в лифте. Возле дверей он отступил назад.

— Спасибо за прогулку.

— Не за что, Ландыш.

Я закрыла дверь, слушая как уезжает лифт. В общем, мою линию поведения разгадали и не поддались на провокацию. Самой стало гадко. Я поставила пакет на пол, разулась и прошла в комнату. Платье на полу, часть одежды из шкафа разбросано по незаправленной кровати. Туфли с клатчем валяются в коридоре. Хорошо хоть накидка на стуле. Колготок не видно, впрочем, в процессе уборки найду. Заглянула в большую комнату, но там все было в порядке, а вот на кухне чайники и сладкое оккупировали стол. Сначала порядок, потом еда, а потом… Да все что угодно, лишь бы не думать. В понедельник все станет ясно.

Стоило мне взяться на вешалку, как затрезвонил телефон:

— Мелкая, привет. Ты вернулась?

— Да.

— Как прошло свидание?

— Ударно. Вить, я устала, дома кавардак, потому что собиралась в спешке. А еще я голодная.

— В топку такого кавалера, если он тебя даже не накормил.

— Щас ты, братец, туда отправишься. Вить, твоя опека переходит границы. Направь свою энергию в мирных целях — позвони Марине.

— Гениальная идея. Только я уже еду ее лечить. В общем, давай выше нос. Будет и на нашей улице праздник.