Чтение онлайн

Он отошел и схватил хрупкую, маленькую веточку, которая должна была отломиться в его руке, когда он за нее потянул.

Вместо этого, он поднял все дерево целиком, как какой-то сценический реквизит из пробкового дерева. Только, очевидно, оно было настоящим, тяжелым, стонущим и дрожащим от пыли и осколков, пока он оттаскивал его, как игрушку. Он небрежно отодвинул его на четверть круга, как ворота на дороге, и бросил его на обочине под громкий хруст сосновых веток.

– Езжай!
– закричал Дэвид.
– И не останавливайся!

Я сорвалась с места. Шины внедорожника загудели, поймали сцепление с дорогой и понесли нас вперед. Когда мы проезжали мимо Дэвида, он протянул руку, чтобы дотронуться до грузовика, лишь кончиками пальцев его поверхности.

Со слышимым треском разбитые и треснувшие стекла сменились на новые. Я ничего не могла сказать о других повреждениях, но готова была поспорить, что Эмили получит обратно свой внедорожник в новом состояние.

А потом он стал удаляться, превращаясь в точку в зеркале, уязвимый и хрупкий рядом с возрастающей гигантской яростью лесного пожара, стоящий перед встречным потоком плазмы и пламени.

Я вся дрожала. Слишком много информации, завернутой в слишком большой слой угроз собственной жизни, впитывала в себя все и сразу. По крайней мере, я видела Дэвида целых тридцать секунд. Это уже что-то...

Да, и я видел Демона, вырвавшегося из зажаренного Хранителя. И была атакована горящим зомби.

Хотела бы я сказать, что это был необычный день.

– Что случилось?
– произнес на ухо хриплый голос. Я закричала, убрала ногу с педали газа, а затем вновь вдавила ее, когда мой передний мозг догнал мои инстинкты.
– Прости. Напугала тебя?

Эмили. Она сидела, выглядя усталой, почерневшей от дыма и покрасневшими глазами, едва ли лучше, чем что-то из фильма ужасов. Она цеплялась за сиденье для поддержки.

– Нет, - солгала я.
– Ты в порядке?

– Блин, ты, должно быть, шутишь, - сказала она и откинулась обратно на сиденье.
– Он потух? Огонь?

Я проверила зеркало заднего вида. Все небо было красным и черным от бурлящей ярости разрушения.

– Не совсем, - ответила я холодно.

– Он всего в нескольких милях от Дрюмонвилля. Мы должны...

– Нет, - сказала я безапелляционно.
– Хватит, Эмили. Мы больше ничего не можем сделать.

Она подскочила, вцепилась в спинку моего сидения, и приблизила свое лицо к моему. Я смотрела в ее покрасневшие глаза, полные ярости и влаги, с очень близкого расстояния.

– Там же люди! Люди, которые погибнут! Мы Хранители! Ты не можешь просто уехать!

Я знала это. Я чувствовала это внутри, то же отчаянное стремление сделать все правильно, со всем разобраться, спасти каждую жизнь и починить каждую сломанную в мире вещь.

Я вновь перевела взгляд на ухабистую дорогу, дважды моргнула и сказала, - Иногда ты должна позволить ему гореть, Эмили.

Она уставилась на меня, не веря, устало замолчав на несколько секунд.
– Ты невероятно бездушная сука, - сказала она. Я ничего не ответила. Просто продолжала вести машину. Она была слишком слаба, чтобы попытаться вырвать у меня управление - гребаный ад, она была слишком слаба даже для того, чтобы долго сидеть, и она доказала это, откинувшись и соскользнув вниз на сидении в лежачее положение. Когда я посмотрела в зеркало, она отвернулась в сторону, но на ее грязном лице безошибочно проглядывались поразительно бледные дорожки слез.

– Они были правы насчет тебя, - сказала она.
– Тебя надо было кастрировать, когда у нас был шанс. Ты не заслуживаешь быть Хранителем.

Я чувствовала, что ее слова, словно тупой, холодный нож, вонзаются прямо мне под сердце. Если бы она пыталась выдрать мои кишки и украсить ими грузовик, то ей, возможно, не удалось бы сделать более тонкую работу. С той ночи, когда я боролась за свою жизнь против Плохого Боба Бирингейнина, угрюмого, но любимого старого скряги Хранителя, я по больше части стала персоной нон-грата. Паршивой овцой. Обвиняемой во всем и ни за что не похваленной.

Но я была Хранителей, черт возьми. Я любила небо, море, окружающий меня живой воздух таким глубоким образом, что только другой Хранитель мог бы понять. Я так сильно хотела помочь людям, что импульс внутри меня причинял боль. Я была Хранителем, а Хранителя любили мир. Но это была строго односторонняя любовь, и мы забыли об этом, подобравшись ближе к нашим обязанностям.

– Сука, - пробормотала Эмили отрешенно. Она снова соскользнула в бессознательное состояние или уснула. Слишком устала, чтобы злиться. Я включила радио, настроила его на станцию с приличной музыкой, оставив ее на весь оставшийся ухабистый побег из леса, чтобы прикрыть тихие, неровные звуки, когда я судорожно сглотнула вернувшиеся слезы.

Внедорожник зарычал на вершине насыпи, и мне открылся захватывающий вид на разверзнувшийся ад в долине позади нас, и на то, что лежало впереди.

– Ох, нет, - прошептала я, и слезы наконец-то вырвались на свободу.

Дэвид предупреждал меня. Плохи дела. На дороге лежали мертвые люди.

* * *

Единственными стоящими на ногах были Джинны - четверо. Они присели среди мертвых, изучая тела с разной степенью заинтересованности. Я отдернулась от торможения, вспомнив, что сказал Дэвид, когда джинны стали разворачиваться в сторону нашего джипа.

Не останавливайся, что бы ты ни увидела.

Я не узнала никого среди них - двое мужчин, двое женщин, по крайней мере, внешне. Двое выглядели очень юными, почти по-детски. Один из мужчин был крепким, смахивая на тяжелоатлета. Оставшаяся женщина джинн могла позировать для портрета прерафаэлитского ангела, за вычетом крыльев… невероятно, ослепительно красивая.

Она была самой холодной из всех.

Все это пролетело в моей голове в одну секунду, а затем я ударила по педали газа. Джип помчался вперед. Я почувствовала, как двигатель закашлялся, и с ужасом поняла, что Джинны были способны намертво остановить его. Как то давным-давно, Дэвид провернул этот трюк со мной. Только не с такой смертоносной мотивацией.

Не останавливайся.

Я сформировала оболочку чистого воздуха вокруг свечи зажигания. Двигатель снова поперхнулся, кашлянул и рванул, раскачиваясь из стороны в сторону на неровной дороге.

– Что происходит?
– Эмили решила снова поговорить со мной. У меня не было времени ответить. Я почувствовала, как она подтащила себя вверх, держась за спинку моего сиденья.
– Что… что за черт…?

Она закричала мне в ухо, когда все четыре джинна - все вместе, отрепетированным движением - шагнули на дорогу, преграждая нам путь. Дети стояли впереди.