Чтение онлайн

Почему, став старше, он ходил утешаться к бордельным мистрессам, почему искал счастья в объятьях чужих жён, даривших любовь, не требуя ничего взамен…

Потому что все эти годы любовь ему приходилось заслуживать, как тем собакам кость… Только в отличие от него, кость собакам доставалась почти всегда. И вот теперь оказалось, что всё могло быть иначе…

Потому что всё это время у него была мать, которая его любила.

И волна совершенно неуправляемой безотчётной ненависти поднялась в нём, ненависти и злости по отношению к отцу. В это мгновенье он сам убил бы Салавара, попадись тот ему на пути.

Альберт шёл размашисто, в нём бушевала ярость, и он сам не знал, что собирается делать дальше. Хотелось пойти, поджечь кабинет отца и спалить его дотла, все его портреты и вещи, и даже весь дворец, чтобы стереть из памяти всё с ним связанное. Уничтожить… Отомстить хоть так. За ту боль, что он терпел столько лет, глядя на других и не понимая, в чём же он виноват. За украденные годы любви и тепла…

Внезапно вспомнились слова отца, когда он в очередной раз стегал его кнутом и орал в приступе ярости, требуя, чтобы Альберт умолял его о прощении. В тот момент, когда он почти потерял сознание от боли, Салавар схватил его за подбородок и, изрыгая ругательства, произнёс:

— Ты такой же упрямый гадёныш, как она, проклятое ведьмино отродье!

Но чего Альберт не делал никогда, так это не просил пощады, каким бы жестоким ни было наказание. В тот день он просто провалился в небытие, не задумываясь о словах, брошенных Салаваром в приступе бешенства.

А вот сейчас Альберт понял, что именно все эти годы Салавар ненавидел в нём. Его мать. Ненавидел так люто, что раз за разом оставлял его в живых, чтобы повторить всё в очередном своём припадке безумия. Раз за разом наказывая в нём её. Но за что?

Кем он только ни был: щенком, ублюдком, выродком, гадёнышем…

И когда его называли бастардом, это было почти что не оскорбление.

Он вспомнил, как однажды после очередного «урока» послушания он взял нож и прокрался к Салавару в спальню, собираясь его убить. Жаль, что тогда он не смог этого сделать. А вот сейчас он сделал бы это, не раздумывая.

Ему нужно поговорить с Эверинн, возможно она знает правду. И с кухаркой — та помнит времена, когда он только появился в доме Салавара. А может с Гасом?

Альберт развернулся на ходу и пошёл к кабинету дяди.

Почему они все молчали о его матери? Знали ведь о ней наверняка… Могли ведь остановить Салавара… Могли рассказать Альберту… Просто сказать, что она жива и где её можно найти… Как её звали… зовут. А уж Гас знал Салавара, как никто другой! Эверинн сказала тогда: «Пусть это будет дань справедливости», она всегда смотрела на него с сочувствием. Она знала… Не могла не знать, с её-то умом и внимательностью!

Как же он ненавидел их всех в эту минуту. Всю свою семью.

— Альберт! — Цинта торопливо шагал позади.

— Не сейчас! — он отмахнулся.

Ему нужны эти проклятые ответы. Сегодня! Сейчас!

И если понадобится, он выбьет из Гасьярда эти ответы силой.

Он быстрыми шагами пересёк патио и подошёл к лестнице, ведущей в восточное крыло к кабинету дяди. У её подножия встретил мирно беседующих Драгояра, Хейду и Милену.

Он сдержанно кивнул Милене и собирался пройти мимо, и в другой раз прошёл бы, не стал отвечать на явный вызов. Но сегодня он был просто не в себе, а Драгояр, как всегда, нарвался.

— Куда летишь, бастард? — спросил он, останавливаясь и преграждая ему путь. — Мне следует тебя проучить, щенок! Вчера ты обидел леди Хейду. Тебе придётся извиниться перед ней.

Бастард… Щенок…

Где-то внутри зародился огонь….

Хейда при виде Альберта надула обиженно губы и отступила в сторону, всем своим видом демонстрируя оскорблённую гордость.

Да, он вчера не сдержался и накричал на неё после этой истории с Иррис на лужайке. И, пожалуй, он был неправ. Хотя… ему следовало не кричать, а убить её за яд в бутылке. Но… к демонам Хейду! Он не добился пока того, что ему было от неё нужно, и потерял то, чего терять никак не хотел — доверие Иррис. Он вчера был очень зол на себя и сорвался на Хейде. А сейчас, увидев её, он внезапно вспомнил свой утренний план.

Так почему бы и нет? Самое время!

Он сунул в руки Цинте письма и шкатулку и поклонился своей рыжей мачехе, приложив руку к сердцу.

— Леди Хейда! — он поймал её руку и приложился страстным поцелуем. — Я вчера обидел тебя, прости.

В своём порыве он даже встал на одно колено, отчего Цинта закатил глаза, памятуя их разговор за чтением писем Иррис.

Хейда вспыхнула, но поцелуй оценила. Повела плечом, посмотрела надменно сверху вниз, и Альберт очень хорошо знал эту игру. Притворная мольба, страстное пожатие руки, преданный взгляд в глаза…

Странно, что Драгояру не понравился этот способ просить прощения. Он, видимо, ожидал чего-то другого.

— Ах, ты, ублюдок! Оставь её в покое! — он выхватил из ножен баритту. — Я тебя убью!

Ублюдок…

Нет, хватит с него! Это должно, наконец, закончиться…

— Убьёшь? В самом деле? Тебе мало было прошлого раза? — Альберт вскочил. — А хотя… ты попался мне очень кстати, мой недалёкий братец, потому что в это утро я особенно сильно хочу кого-нибудь убить! И ты как раз подойдёшь!

— Альберт! — воскликнула Милена, делая шаг между ними.

— Отойди! — рыкнул он на сестру.

— Тронешь его — и конец нашему договору! — Милена выставила вперёд руку.

— В пекло договор! — он порывисто стянул камзол. — В пекло всех вас!

Ярость бушевала в нём, и огонь пожирал душу…

И Альберт, возблагодарил Богов за то, что баритта была при нём, ведь, идя обчищать тайник Салавара, он не собирался брать её собой, но письма Иррис сбили его с толку, и он в пылу своих мыслей о ней нацепил перевязь, и ремень, и оружие. Он отшвырнул в сторону камзол, закатав рукава рубашки, и стал ангард, подманивая Драгояра к себе движением левой кисти. Милена бросилась и повисла на руке у брата, пытаясь его остановить, но тот уже не владел собой.

Зато Хейда стояла пунцовая от такого счастья — двое мужчин из Дома Драго сошлись в поединке ради неё и это было… восхитительно.

Клинки скрестились, и даже Милена отступила, понимая, что ничего нельзя сделать. Вскинув вверх левую руку, Альберт напал яростно, вымещая на Драгояре всю свою злость, обиду и ненависть, где-то внутри понимая, что Драгояр, в общем-то, здесь не при чём, и что сейчас он вымещает на нём злость на отца, как когда-то делал Салавар, отыгрываясь на нём из-за обиды на его мать.