Чтение онлайн

И он довольно смотрит на нас. Котик. Сунул голову в чёрную дыру и радуется тому, как у него уши скручиваются и готовятся вот-вот отвалиться. Ведь если вариатор реальностей — Полина…

И тут приходит мне отклик через инфосферу от Шувальминой.

«Сюда смотри, бестолочь. Вот, вот и вот — твоя работа. Клетчатому тоже послала. Вместе с рекомендациями, что делать…»

Давным-давно, семь веков тому назад, когда Старотерранский Институт Экспериментальной Генетики только начинал работать с паранормами, жил такой учёный, Ян Ольмезовский. Амбициозный гений, опередивший своё время. Он очень много сделал для становления паранорм психокинетического спектра и он же наворотил немало поистине чудовищных дел. Многие его работы до сих пор под запретом. Их нельзя изучать, биоинженерам в особенности — именно из опасения непроизвольно повторить ход его научной мысли.

Я не изучала… кто бы мне дал… но общая информация у меня была. Она у всех есть! С пометкой, как делать не надо, если не хочешь проблем, из которых простая дисквалификация с пожизненным запретом на работу в биоинженерии — просто конфетка. Сладкая.

— Вот теперь мне понятно до конца, почему всё пошло через одно место, — ровным, очень ровным голосом произносит Итан. — Прайм твоего чудесного проекта, Ане, — вариатор реальностей. Отлично. Замечательно! Всю жизнь мечтал!

— Я знаю, к кому обратиться, — вдруг говорит Ириз. — В прошлый раз я не подумал, сейчас — я точно знаю, кто нам поможет.

— Что, любая проблема имеет решение? — хмуро интересуется у него Итан.

— Всегда, — убеждённо отвечает тот. — Я сейчас вернусь.

Он уходит, а мы с Итаном смотрим друг на друга. Я — испуганно, он — зло.

— Как ты могла, Ане? — тихим, но зловещим по оттенку голосом спрашивает он.

— Я просчитывала все комбинации… — мой голос звучит жалким лепетом, осознаю это и замолкаю.

Как я могла… Да я и в мысли не держала, что надо сделать что-то подобное! Я много лет искала решение как продлить жизнь пирокинетикам, я добилась очень многого, последние генерации моих генетических линий дают устойчивые семьдесят-восемьдесят лет! Раньше о таком можно было только мечтать! И вот, как вершина, «Огненная Орхидея» — паранорма пирокинеза и расчётное время жизни в сто два года! Да я поначалу сама не верила, что найденная комбинация позволяет подобное! Я всё проверила не раз, не два и даже не десять!

Но чтоб заложить вариацию реальностей!

Я с ума ещё не сошла!

Но Итан, кажется, думает, будто я сделала это намерено. Как мне объяснить ему? Как найти такие слова, которым он поверит?

— Одна Полина — прайм твоего проклятого проекта! — это беда, — говорит Итан, сжимая виски ладонями. — Но — почти полмиллиона детишек четвёртой генерации с ранней манифестацией… Это катастрофа! Это конец всего! Нашей Вселенной хана — привет, Большой Взрыв вне графика. Пять-шесть лет! И такие огромные возможности… Чем ты думала, Ане?! А я ведь знал, я же чувствовал, что здесь какая-то дыра, я тебе говорил!

Он вскакивает и нервно прохаживается перед панорамным окном.

— Теперь понятно, откуда у тебя такой разбаланс! Теперь понятно, почему у тебя с утра состояние было как при смерти. Ты на самом деле умерла! В прошлой, мать её, реальности!

— Но ничего же ещё не закончилось, — тихо говорю я. — Мы живы… и мы можем спасти эту реальность, разве нет?

— Как?!

— Ириз найдёт Полину, выдернет её из стресса и паранормальный выброс остановится… Ты же сам знаешь, что паранорма стабилизируется, когда её носитель связывает себя с партнёром, когда их чувства взаимны. Здесь — взаимны, ты же видишь сам…

— Полина! — восклицает Итан. — Полина — допустим. А остальные полмиллиона?! О них ты подумала? Если ты помнишь, у тебя диагностировано нарушение высшего порядка в связке «родитель-дети». Одним словом не хватит у тебя энергии на их стабилизацию, даже если ты полмиллиона раз умрёшь, по одному на каждого! Где столько реальностей-то напастись на такое?!

«Я составляю вопросы к тебе, и уже распечатала тридцатый экран, — пришло сообщение через инфосферу от Шувальминой. — Не вздумай сдохнуть прежде, чем ответишь на все из них!»

— Боже мой, сгинь, моя голова не проходной двор! — кричу я в полном раздрае.

«Блок поставь, если на самом деле не проходной», — язвит Шувальмина.

Я ставлю блок, получается не с первого раза.

— Итан, — мой голос снова звучит жалко, но мне уже наплевать на всё. — Спаси детей! Если мне надо умереть, я умру. Только спаси детей. И Полину…

— А универсум спасать не надо? — спрашивает он. — Пять лет! Манифестация этого ужаса — в пять лет!

— Итан, пожалуйста, найди решение! — прошу я. — Ты сможешь, я знаю!

Мне страшно. Никогда в жизни мне ещё не было так страшно, даже в юности, когда довелось хлебнуть лиха гражданской войны на моей родной планете. Обхватываю себя ладонями за плечи, закрываю глаза, — не помогает. Меня трясёт.

Итан вдруг обнимает меня. Со спины. Обнимает, прижимает к себе. Я почти вижу, как тепло его паранормы окутывает меня золотым сиянием. Не могу сдержать слёз. Никак не могу, льются и льются, потоком, по щекам — на подбородок, оттуда капают ниже.

— Если решение есть, я найду его, — говорит Малькунпор.

Мне кажется, или в его голосе звучит отчаянное безумие? Или безумное отчаяние, если на то пошло.

Резко оборачиваюсь к нему:

— Не смей жизнью рисковать из-за меня! Спаси детей!

— Ане, — говорит он мягко, — детей без тебя спасти невозможно. Вот такая интересная ситуация порой возникает в связке «родитель-дети» в нашей практике. Одно совершенно не в состоянии выжить без другого. Я уже видел подобное…

— И справлялся с ним? — тут же спрашиваю я.

Видеть можно что угодно и когда угодно. А вот исцелить…

— Справлялся, — говорит Итан. — Не скажу, что плёвое дело. Наоборот, дело сложное донельзя. Но всё будет хорошо, Ане. Верь мне.

Он обнимает меня, прижимает к себе. А я…

Всю жизнь, после того, как Игорь ушёл, я всегда справлялась сама. Я так привыкла к одиночеству, беспросветному и вечному, что перестала замечать его полностью. А сейчас я внезапно понимаю, каково это — вдруг оказаться на ручках у того, кто сильнее. До боли просто, до спазмов в груди. До проклятых слёз, которые не торопятся иссякать.

Итан молчит. Только обнимает, как в последний раз. Кто бы мне сказал, кто бы рассказал тогда, что будет — вот так!

— Мне нужно провести анализ, — говорю я. — Сличить то, что передала Шувальмина, с тем, что помню я сама. А я помню, что ошибка в проектировании, сдвинувшая манифестацию паранормы пирокинеза на младший возраст, не несла себе никаких элементов проекта HSNS, будь он неладен! Я тот проект вообще не изучала, в принципе, нам нельзя — во избежание невольного подражания. Не могла я взять оттуда ничего!