Чтение онлайн

Я понимаю, о чём он. Паранорма — это не про логику. Целитель проживает транс именно как чувство. Которое потом надо как-то переложить во внятное описание всего процесса, в объяснение, в логическую основу будущей методики для всех. Здесь-то и зарыта проблема: как объяснить то, у чего по определению не может быть объяснений? Связка целитель-пациент настолько индивидуальна, что остаётся только удивляться тому, как паранормальная медицина сумела сформулировать хоть какие-то правила и принципы, единые для всех.

— Вот и приходится нам прощать Шувальминой её манеры, куда деваться, — продолжает Итан. — Она здесь точно лишней не будет, поверь.

— Итан, — говорю с подозрением. — А ты случаем не влюблён?

— В Шувальмину? — уточняет он и начинает смеяться.

Не просто смеяться, а, прямо скажем, ржать!

— И что смешного? — сердито спрашиваю я.

— Поглядел бы я на того, кто рискнёт влюбиться в профессора Шувальмину!

— Она красивая, — возражаю я.

Красива той самой лихорадочной красотой, какая иногда бывает при некоторых фатальных генетических нарушениях или же при ментальных сдвигах по фазе. В случае с Шувальминой действуют оба фактора, так что да, она фатально красива. Но печать безумия на её физиономии — тоже в наличии, что заставляет держаться на расстоянии.

— А ты нож у неё видела?

— Что, так с ним и ходит? До сих пор?

Нож профессора Шувальминой давно оброс легендами и байками. Настоящий боевой клинок, не декоративная поделка ради того, чтобы пыль в глаза окружающим пускать. Однажды я видела, как Шувальмина в задумчивости крутила его в пальцах. Вполне себе зловеще крутила. Впечатляюще. Прошлое её не то, чтобы покрыто полным мраком, но и не про все тернии в открытом доступе есть. Многое осталось за кадром, причём вряд ли розы с мягкими подушками.

Почему и нож при ней. И, возможно, несносная манера общения…

— Конечно, — подтверждает Итан. — Имеет право, разрешение есть. Но к ножу прилагается ещё и двухметровый шкаф с вот такими кулаками. И обожающие взгляды в его адрес. Понятия не имею, как при таких исходных данных влюбляться. Разве что из нестерпимого желания покончить жизнь самоубийством!

Через инфосферу приходит отклик-вызов с изрядной толикой раздражения. Какой узнаваемый ментальный эго-профиль, бог ты мой. Вспомни о дураке, он и появится. Впрочем, последнюю мысль я успеваю поймать за хвостик и не дать ей сорваться в общее инфополе.

«Вы закончили разводить пустые сплетни? Если да, займёмся делом. Доступ к проекту „Огненная Орхидея“. Полный. Я знаю, что и где искать»

— В юридический отдел Лаборатории Ламель, — советую я. — За персональным контрактом на консультации. Без их допуска не имею права.

Ну, третий ранг у меня. Не всегда удаётся общаться без голоса, впрочем, Шувальминой без разницы, соблюдает собеседник негласный телепатический протокол или же нет. Она сама плюёт на все этикеты Галактики, вместе взятые, и совершенно искренне считает, что все остальные имеют право поступать точно так же.

Мне предъявляют допуск. Когда она успела его получить? Впрочем, какая разница. Приходится отрывать от сердца, давать доступ.

— Вам тут будет сейчас чем заняться, — сообщает Итан. — А я пойду всё-таки ещё немного посплю.

Я подозреваю, что он просто сбегает в глухую оборону. С Шувальминой общаться, даже ментально, — та ещё зубная боль. Даже если ты эту боль только что превозносил до небес как ценного и незаменимого специалиста.

Мне ожидаемо выносят мозг с нечеловеческой педантичностью, и когда сеанс ментальной связи завершается, я чувствую себя примерно как кабачок в сублиматоре: вся вода перешла в пар и намёрзла на решётках радиатора где-то там, снаружи…

А потом на глаза мне попадается моя же рука. Вспышкой приходит память: в запястье впился какой-то осколок, перебил вену, течёт кровь. Жуткий, жуткий сон, до спазмов в горле. Но…

На запястье — длинный красный шрам.

Как будто рану закрыли паранормально, но на шрам уже не осталось ни времени, ни внимания. Сосуды сращены, это главное, а со шрамом жить можно.

Так сон или не сон?

Что со мной было?

Если сон, то психику ушатало серьёзно, раз образовался стигмат. А если не сон, то почему я не в больнице, а в отеле, и Итан ни словом ни взглядом не дал понять, из чего он меня только что вытащил?! Что за свинство, выспится — я ему устрою весёлую жизнь. Как он посмел скрывать от меня правду! А ещё врач, профессор, клетчатую его маму!

Берусь за виски. Мне страшно и непонятно. Страшно, прежде всего, потому, что непонятно. А ещё моя интуиция просто морским ревуном вопит о том, что с Полиной какая-то беда. Не зря же в её номере оказалась та бомба, или что оно там такое было.

Пусть во сне.

Неважно.

Пытаюсь вызвать дочь. Не отвечает. Ставлю автодозвон. Но уже знаю, что ничего не получится у меня, не ответит она мне. Потому что она в беде. Пора объявлять в розыск!

Кажется, я произношу это вслух. Потому что обслуживающая нейросеть терминала сочувственно сообщает, что в розыск заявление не примут — не прошло и суток с того момента, как я не смогла в первый раз получить ответа от Полины.

Ну и дурацкие же правила! Сутки! Да за сутки что угодно может случиться, утонуть, например, и за минуту можно.

А может, я просто себя накручиваю, и Полина сейчас радуется жизни вместе со своим парнем? Портить ей удовольствие — последнее дело, но я иначе просто с ума сойду окончательно.

Шрам неприятно зудит, глажу его пальцем. Как я тогда… просочилась между коробами и стеной, а в пустой комнате — взрыв. Резко, внезапно, страшно. Я умерла, по-другому пережитый в странном и жутком сне опыт не назовёшь. Это была реальная смерть. Самая настоящая.

Которую почему-то вдруг отменили.

Итан Малькунпор отменил?

Что-то подсказывает мне, что подобное, несмотря на всю его паранормальную мощь, подготовку и опыт, всё же за пределами его возможностей.

Ирискнаульфэрп «Ириз» Лейран-хеннош Ситаллем а-дмори абанош.. Рамсув, дорогой мой малинисув, внёс его контакт — находящийся в открытом доступе, разумеется, в ай-ди профиле на госинформе, там обязаны регистрироваться все, кто не гражданин, но по какой-то причине работает в пространстве Федерации. И я могу его вызвать. Он не станет меня сбрасывать, потому что наверняка уже разузнал всё про меня, — из-за Полины. Это у Поли ветер в голове, а у таких, как этот Ситаллем, в голове ледяная логика и возведённая в абсолют практичность.

Вызов!

— Прошу прощения за то, что вторгаюсь в ваше личное пространство, а-дмори абанош, — говорю я, когда экран формирует несколько удивлённую физиономию Полинкиного приятеля. — Но вопрос слишком важен… Полина у вас?

— Я хотел спросить то же самое у вас, профессор…

— Анна, — подсказываю я ему. — Раз уж Полина с вами, то лишние формальности ни к чему.

— Тогда зовите меня Ириз.

Повторение пройденного. Что, и окончится тем же самым?.. Не надо!