Чтение онлайн

Настала моя очередь смущать его! Какой же он придумает ответ?

Данз взял графин. Вода журчала и медленно тонкой струйкой наполняла стакан до краёв, а я ждала, не шевелясь, только нетерпеливо перескакивала взглядом. Данз неспешно выпил половину, словно я его совсем не покоробила, посмотрел на меня с укором и принял непринуждённый вид.

— Просто пятого мая мой день рождения, вот и запомнил, — пожал он плечами и снова глотнул воды.

Я закусила губу. Стало неловко. Я знала, что он родился в мае, а какого числа — вечно забывала. Вспоминала только когда вместе с коллегами скидывались деньгами на подарок и всей толпой шли поздравлять, а затем я возвращалась к работе, и всё снова стиралось из памяти.

— Ну, знаешь ли. Если я такие мелочи буду помнить, то голова взорвётся, — съехидничала я и откинулась на спинку дивана.

Данз набрал воздуха и хотел ответить, но нас прервала официантка. Она принесла в глубокой белой миске блюдо, запечённое под кремово-сырным слоем, и мясные деликатесы.

— А личные тарелки не полагаются? — удивилась я.

— У нас принято есть это блюдо из общей тарелки.

Я только собиралась попросить принести мне отдельную посуду, но Данз перебил:

— Всё хорошо, спасибо.

— Можно мне… — начала я говорить, но официантка уже умчалась на террасу, чтобы подать еду Лейе. — Ладно, обойдусь, — махнула я рукой. — Хорошо, что хоть приборы у каждого свои…

Данз ковырнул вилкой блюдо, от которого шёл густой молочный пар, и поднёс к губам.

— Подожди! Не ешь! — выпалила я, и он замер.

Я пододвинула миску к себе и втянула глубокий, насыщенный аромат сливочного сыра и морепродуктов. Сглотнула слюну. Запаха отравы не услышала.

— Конечно, я знал, что ты хочешь есть, но даже не подозревал, что настолько! — воскликнул Данз. — Даже мне не оставишь?

Я собралась объяснить ему, зачем это сделала, и подняла голову. У Данза в уголках глаз лучились хитрые и задорные морщинки — он и так всё понял.

— Не оставлю! Нечего было заказывать только одно блюдо, — подыграла я.

Наткнула еду на вилку, горячий сыр потянулся, а под его толстым слоем попалась креветка.

— А есть такое же, только с мясом? — спросила я у официантки, когда она проходила мимо. — Сделайте, пожалуйста, нам с собой. И порцию карпаччо тоже.

Девушка ушла на кухню, Лейя поскакала за ней, а я пояснила Данзу:

— Это на всякий случай, ведь ещё неизвестно как мы будем добираться до дома. А морепродукты, боюсь, могут слишком быстро испортиться.

Лейя побежала обратно на террасу, недовольно пробормотав по пути:

— Совсем меня загоняли. Поесть не дают! Да я калорий сжигаю больше, чем потребляю!

Как только мы с Данзом попробовали блюдо, то принялись быстро и молча его уплетать. Поначалу я робко ковыряла с краю миски, но затем растерянность и стеснение перед Данзом ушли, и я не заметила, как съела больше половины.

Девушка убрала посуду и пообещала вскоре принести десерт. Вновь мы сидели без дела и в тишине. Я сложила руки на коленях, рассматривала вид за окном, серо-голубые шторы с бантиками, пустые соседние столы, на которых стояли лишь салфетки и скучные перечницы с солонками, и иногда ловила на себе мимолётный взгляд Данза.

— Я тогда собирался уйти пораньше, чтобы поехать к родителям в родной город, но из-за собеседования опоздал на поезд.

Я взглянула вопросительно — уже и забыла про наш прерванный разговор.

— А… Не знала об этом.

— Ты тогда так волновалась, активно жестикулировала, — продолжил он, — и, когда помощница принесла тебе кофе, ты задела чашку и разлила его мне на брюки.

Я рассмеялась. Удивительно, но у нас было совместное прошлое, которое вызывало у меня улыбку. Но Данз не знал, почему я волновалась на самом деле. Поначалу он мне сильно нравился, и я хотела устроиться в фирму не только ради хорошей зарплаты и должности — о Данзе многие говорили в нашем городе. И только спустя некоторое время я узнала, что совершила ошибку.

— Надеюсь, ожогов не осталось? — с искренним переживанием спросила я и скривилась, будто почувствовала его боль. — Кажется, там был кипяток…

Мне вновь стало стыдно за прошлую неловкость, словно я вернулась на четыре года назад.

Щёки у Данза едва заметно покраснели. Он выдержал паузу и, сдерживая смущённую улыбку, сказал:

— Нет. Не осталось.

Вспомнила, что кофе пролился именно на ширинку. Меня бросило в жар, я горячей рукой закрыла глаза от смущения и посмотрела сквозь пальцы.

Данз усмехнулся, облизал губы и объяснил:

— Магам огня нипочём перемены температуры, также мы не можем получить обморожение или ожоги. А нервничал я тогда исключительно из-за костюма. Мне пришлось ехать домой, чтобы переодеться, вот я и не успел на поезд.

— Я поняла. Такое и вправду легко запомнить, — отвела я взгляд к морю за окном и поднесла стакан к губам, желая спрятать улыбку. С трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Значит, ты в отместку за тот случай заставлял меня задерживаться каждый день после работы?

Данз растерялся. Глубоко вдохнул и помедлил, словно думал над ответом.

— Один-один, — на выдохе сказал он и улыбнулся, и мне показалось, что он утаивал настоящую причину.

Повисла тишина. Тёплое чувство разливалось в груди, ведь за последние несколько дней наш с Данзом разговор — это первое, что меня по-настоящему рассмешило. Я отвлеклась от проблем.

В мыслях зудел вопрос, и меня подмывало его задать.

— Почему же ты тогда взял меня на работу?

— Потому что другие кандидаты были ещё хуже, — усмехнулся он и добавил серьёзно: — Как ты можешь сомневаться в себе? Ты ведь была лучшей в Академии.

— Жаль только, что все свои силы вложила не в ту специальность.

Зарождалась неясная лёгкая грусть, но не от того, что мечты не реализовались. Моя улыбка начала меркнуть. Когда Данз назвал дату нашего знакомства, описал тот день… это было неожиданно приятно. В голове вновь вспыли его слова, а также мечтательное выражение лица и лукавая улыбка, с которыми он это произносил. Мурашки пробежали по телу. Поначалу всерьёз показалось, что воспоминания что-то значили для него, но он просто разыгрывал сценку перед официанткой. А мне понравилось хоть на миг ощущать себя особенной… Впрочем, я сама никогда и не думала о том дне и не вспомнила бы, если бы не наш разговор, так чего же я расстраиваюсь?