Чтение онлайн

Я помню, как очнулась. Боль исчезла, оставив слабость. Вокруг суетились люди, но я никого не замечала, кроме сероглазого индейца и его горячих ладоней ласково касающихся моего лица, волос, рук. Мы сидели там же, где меня настиг внезапный приступ, на полу возле окна. Кто-то протянул чашку с водой и мокрое полотенце, кто-то позвал по имени, но все было неважно. Я прижалась лицом к мужской груди, закрыла глаза и улыбалась своим внутренним ощущениям. Интересно, Алекс заметил тогда мою улыбку? А потом он ушел, оставив заботу обо мне сестре и бабушке. И с тех пор я вижу его лишь мельком. Он с утра до ночи пропадает в лесу.

Боль не возвращается, физически я снова чувствую себя превосходно. Иногда нервничаю, но это естественно, ведь не знаю, что со мной происходит, а Мари уверяет, что ничего. Мы разговаривали о приступах, я рассказала о самом первом и высказала опасения о своем здоровье, но подруга не поддержал меня. Варгана тоже отнеслась спокойно. Все что-то знают, а меня решили оставить в неведении? Хотя, может, они правы. И во всем виноваты нервы, переутомление и переизбыток кислорода. Не зря же говорят, что чистый воздух для городского жителя, как яд. Адаптируюсь, отдохну, потом вернусь домой и забуду обо всем. Кроме одного — слов подруги. Мари вначале убеждала, что я всего лишь устала и накручиваю себя, а потом ей надоело уговаривать, и она все свалила на придуманную ими связь между мной и Алексом: «Не переживай, ты сильная и выдержишь изменения, происходящие в тебе. Ваша связь становится крепче, но вы чувствуете изменения по-разному. Брату сложно эмоционально, а тебе физически. Считай, что в тебе просыпается дар и организм свыкается с новой тобой». Этот разговор произошел накануне вечером, и я так и не нашлась, что ответить. А подружка очень вовремя вспомнила о каких-то делах и сбежала.

И вот я сижу на улице, дышу чистейшим ночным воздухом, слушаю мелодию, доносящуюся от костра, голова немного кружится, состояние не сказала бы что отличное, скорее отупевшее, и прокручиваю в голове различные мелочи, связанные с резервацией, племенем и Алексом. Если бы не эти мелочи, то моя уверенность в массовом приступе сумасшествия лишь крепла бы, но кое-что подталкивает в другую сторону, и я начинаю ловить себя на мысли: «А вдруг они не сошли с ума? Просто я еще не готова к новой реальности. Например, тот эпизод с волком. Как Алекс узнал, где искать меня? Следил? Это на него не похоже. Но у психов иная логика. А его слова в споре с Варганой — как их понимать?»

— О чем думаешь?

Я не ожидала, что кто-то подойдет, и так глубоко погрузилась в задумчивость, что, по-видимому, перестала замечать мир вокруг себя. А Алекс соизволил обратить на гостью свое драгоценное внимание: подошел и встал напротив меня, на расстоянии нескольких шагов — довольно далеко, чтобы можно было расслышать биение чужого сердца, но мне почудился отчетливый стук. Я даже не сразу ответила на вопрос, прислушиваясь. Виновата ночь — она искажает то, о чем при дневном свете никто не думает. Внезапно опавший на землю лист пугает до дрожи во всем теле, тень от дерева превращается в призрачное видение, и собственные мысли кажутся более значимыми, чем есть на самом деле.

— Ни о чем.

— Помешал?

— Нет.

На миг над нами повисло молчание. Алекс посмотрел на черное небо и с усмешкой прошептал:

— Этот мальчишка играет даже лучше, чем я. А ведь еще недавно держал гитару в руках, словно топор, — он говорил о Своли, играющем весь вечер возле костра.

Я взглянула на парнишку, но Алекс продолжил:

— Я чувствую тебя, как этот ветер на своей коже, как капли дождя сегодня в лесу, как самого себя.

Его слова, прозвучавшие, как признание, смутили, и я продолжала смотреть на Своли, а не на индейца, стоящего рядом и разговаривающего со звездным небом. Но он замолчал, и молчание тяготило.

— Разве такое возможно?

— Что?

— То, что мы связаны чем-то неосязаемым. Ты и вправду чувствуешь мои эмоции?

— Да.

— Но почему тогда я ничего не ощущаю? — Алекс молчал, а тишина разжигала мое любопытство, но я не осмеливалась посмотреть на парня или торопить с ответом.

— Ты чувствуешь меня, но не всегда. Придет время, и все сама поймешь.

— Выходит, я для тебя открытая книга, а ты — загадка вселенной?

— Ты не права. Чтобы прочесть тебя не хватит одной жизни.

— А ты этого хочешь?

— Нет.

— Почему?

— Для разгадывания очередного ребуса необходим стимул. А самый лучший стимул — бесконечность и интерес.

— Ребус, — я улыбнулась, так меня никто не называл. — Возможно, ты прав. Но хочу понять, какой ты на самом деле.

— Ты же видишь во мне зверя. Не боишься, что вдруг окажешься права?

— Боюсь, но не этого.

Ответив на вопрос, я посмотрела на Алекса, думая, что он все еще смотрит на звезды, но наткнулась на изучающий взгляд. Лицо парня скрывала темнота и тень дерева, под которым он стоял, но отблеск огня играл в глазах. Мне уже доводилось видеть этот неестественный блеск, но наступал момент, когда свет падал на лицо и видение исчезало.

— И чего же боишься?

— Не могу так быстро ответить, и объяснить в двух словах не получится.

Мне не хватило мужества признаться, и он не стал допытываться.

— Не буду мучить. Спокойной ночи, мой ребус.

Алекс ушел, растворившись в темноте, как призрак, а я осталась под звездным небом, пока усталость не напомнила о себе и не загнала в дом.

На следующий день началось приготовление к ритуалу, но моя роль заключалась в ожидании. В Панактунк правила суета, и я старалась не мешаться под ногами, пока не пришла Мари и не позвала на прогулку к реке.

Здесь было восхитительно. Густой лес окаймлял реку с обоих берегов, а водный поток с мощной силой сметал все, до чего мог дотянуться. Со стороны поселения русло окружали острые скалы и крутые холмы. Дополнял картину восхитительный запах сырой земли и хвои. Я чувствовала в мимолетных прикосновениях ветра дыхание леса и слышала голос, рассказывавший историю создания мира.

Мари, как горная лань, легко сбежала по крутому склону и поманила к себе, но я нерешительно посмотрела вниз и отступила назад.

— Спускайся.

— Ни за что, — я отрицательно покачала головой. — Скорее кубарем скачусь, чем спущусь так ловко, как ты.

— А ты потихоньку. Не спеши. Буду ловить.

— А я понаблюдаю со стороны, — Алекс, как всегда, подкрался неслышно, встал позади меня и усмехался, словно задумал напакостить.

— Мари, скажи своему брату, пусть прекращает подкрадываться. Так можно до инфаркта довести.

— Тебя ничем не доведешь, — он обошел стороной и спустился на два шага вниз, затем развернулся и протянул руку. — Ну что, пошли?

— Нет, спасибо. Мне и здесь хорошо.

— Алекс, помоги Авроре спуститься.

— Она не хочет. Мне ее силком тащить?

Не знаю, чем провинилась перед подругой, но мне даже опомниться не дали. Мари крикнула: «Давай!» — и Алекс подхватил меня за ноги и, перекинув через плечо, быстро спустился вместе со мной на берег. Я от страха зажмурилась, а когда открыла глаза, то уже стояла на глинистой почве, утопая в ней подошвой ботинок, и, пошатнувшись на негнущихся ногах, едва не брякнулась в воду, но Алекс не дал упасть, удержав за талию и с силой притянув к себе.