Чтение онлайн

— А ты боялась.

Его улыбающаяся рожа склонилась так близко, что я не смогла сдержаться и замахнулась для пощечины. Ожидала услышать смачный шлепок и почувствовать боль в ладони от соприкосновения с мужской скулой — настолько было велико желание, как следует заехать ему. Но руку перехватили еще на стадии замаха, затем резко дернули вперед, и в результате я все-таки почувствовала под ладонью его лицо, но это был не удар. Алекс прижался щекой и легонько потерся, царапая кожу щетиной.

— Ты ненормальный, — меня одолевал страх, злость и … Я сама не знаю, что еще чувствовала, но от этого было как-то не по себе.

— По-другому ты отказывалась.

— Дикарь!

— Дикарь? Вот сейчас увидишь настоящего дикаря.

Смех Алекса разнесся далеко по округе, испугав птиц на деревьях, возмущенно защебетавших и взвившихся в небо. Не прошло и нескольких секунд, как я увидела мир верх тормашками, гладкую поверхность воды и белую пену омывающую камни, торчащие гладкими верхушками из бурного потока реки.

И вот мы стоим на противоположном берегу. Я еще не отошла от спуска, а после такого не только ноги не слушались, но и перед глазами все кружилось в бешеной свистопляске.

— С ума сошел?! А если бы упали в ледяную воду?

— В таком случае надо бояться не холода, а силы течения.

— И что хотел доказать?

— Твою правоту. Я дикарь, сумасшедший и необузданный зверь, — он говорил с улыбкой, теша свое самолюбие неадекватным поступком.

— Верни обратно.

— Не хочу.

— И что будем здесь делать?

— Эй, ребята, вы там друг друга не поубиваете?! Алекс, верни Аврору назад!

— Сестренка, ты же знаешь, с ней ничего страшного не произойдет.

Но мне, если честно, уже было наплевать. Раздражение нарастало: «Как он мог так рисковать чужой жизнью?! Кто позволил вести себя подобным образом?!», — злость затуманила голову, и я поступила не менее необдуманно, чем Алекс. Я ринулась прочь, и не вдоль реки, а в самую гущу леса. Не знаю, о чем думала в тот момент: надеялась найти другой ход к поселению или хотела показать, что справлюсь самостоятельно, раз он не хочет меня возвращать. Я бежала вперед так быстро, словно за спиной выросли крылья или включился турбоускоритель, и мне казалось, что позади слышен крик подруги и громкий топот, казалось, что еще немного и Алекс настигнет меня, остановит, и мы заново начнем ругаться, но ничего не происходило. Всплеск эмоций утих, и я замедлила бег, затем перешла на шаг. Кроме птичьего пересвиста и треска веток под моими же ногами, других звуков не раздавалось. Вокруг шершавые стволы, тень от крон и переплетение кустарника. Я на ходу обернулась назад, в надежде увидеть ухмыляющегося индейца и, не заметив выемки в земле, подвернула ногу и упала.

Боль пронзила лодыжку, сознание ненадолго затуманилось; я сидела на месте, тихонечко поскуливая и потирая ушибленное место. Где-то неподалеку затрещали ветки, кто-то приближался и при том очень громко.

— Алекс, даже и не думай тащить меня обратно.

Кто бы ни приближался, он ненадолго затих, и я никого не видела.

— Алекс? Перестань так шутить.

Вновь послышался треск.

— Алекс…?

От волнения сдавило горло, вместо крика получился хрипловатый шепот. В ответ прозвучало громкое рычание. И теперь я не могла подняться ни от боли, а от жуткого страха, подкашивающего ноги. Говорят, у страха глаза велики, но в данном случае, шутка была бы неуместна. Буквально в метрах двадцати от меня стоял исполинского роста медведь, темно черного окраса и с жуткими когтями. Зверь ворчал, а его черные глазки уставились прямиком на меня, и я уже приготовилась отсчитывать мгновения жизни, но неожиданно внимание хищника привлек кто-то другой. И, кажется, я знала кто…

Ветки вновь хрустнули, очень громко, медведь притих, а у меня мозг напрочь отказался соображать — иного оправдания своему поступку я не могу найти.

— Алекс, уходи! — я закричала так громко, что сама себя испугалась.

Что чувствует человек в ситуации, когда встает нелегкий выбор: своя жизнь или того, кто дорог? Лично я над этим никогда не задумывалась, да и жизнь как-то не подкидывала подобного выбора. А все происходящее после, можно оценивать, как чудо. Но в тот миг я не думала об этом. Алекс замер, а через несколько долей секунды скрылся за густым кустарником. Исчез так быстро, что я едва успела заметить, в какую же сторону индеец сбежал. Медведь неповоротливо озирался по сторонам, выискивая нарушителя спокойствия. А мне было страшно лишний раз вздохнуть, но спасаться-то ведь как-то надо, поэтому, как только медведь повернулся спиной, я сжала зубы, сдерживая стон от боли, пронзающей ногу, и поползла в обратном направлении. Казалось, сердце не выдержит, вырвется наружу или остановится в самый неподходящий момент. Я даже умудрилась подняться с земли и, опираясь о стволы деревьев, растущие плотно друг к другу, продолжила свой медлительный побег. Если бы зверь заинтересовался мной, то далеко я бы так не ускакала, но меня не преследовали, хотя рычание становилось громче. Надо было двигаться вперед и не оборачиваться, но что-то останавливало, как будто часть меня сопротивлялась. И я обернулась.

Между мной и медведем уже не пустой лес и долгожданные километры безопасности, а новый хищник — волк. Серый зверь двигался медленно, беззвучно ступая лапами по опавшей листве, и выглядел неимоверно мощным, а вздыбленная на затылке шерсть сверкала серебром. Два хищника не сводили друг с друга сверкающих в полумраке глаз. Огромные, как титаны: немного неуклюжий грузный медведь и грациозный волк. Я встала столбом от неожиданности, на короткий миг поверив в то, что не являюсь участником происходящего, а всего лишь зритель. Один из самых сильных инстинктов — самосохранение — исчез. Но стоило волку обернуться в мою сторону и зарычать, как я уже бежала, позабыв обо всем. И остановилась аж возле самой кромки воды.

Силы иссякли. Да и куда я могла убежать. Впереди преграда шириной в десятки метров, с быстрым течением. Я упала от изнеможения на колени и опустила дрожащие и разгоряченные ладони в ледяную воду. Но холода не замечала, так же, как грязи и боли в ушибленной ноге. Проходили минуты, а я так и сидела, словно сознание давно покинуло меня, оставив окаменевшее тело.

— Аврора.

— Алекс?

Это и впрямь был он: живой, грязный, полураздетый, босой, на щеке ссадина, а в глазах тревога и усталость. Он подошел и помог подняться с земли, придерживая за плечи, а я все еще не верила в его реальность.

— Алекс, это ты? Это точно — ты?

— Конечно, я.

Короткого ответа оказалось достаточно, чтобы силы вернулись, и я, позабыв обо всех обидах и ссорах, прижалась к парню, обвив руками смуглую шею. Время пролетало над нами, не касаясь своими крыльями. Мир вокруг не существовал. Мужская ладонь прошлась по моей голове, отгоняя страх.

— Ты цела?

— Да. А ты?

Алекс отодвинулся и, присев на корточки, начал осматривать мою лодыжку.

— Что ты делаешь?

— Заметил, что ты хромала.

— Это мелочь. Ушиб. А где твой свитер, ботинки? И почему ты такой грязный?

— Ты не лучше выглядишь, — он попытался выдавить из себя улыбку, но едва подобную гримасу на мужском лице можно было воспринять за позитивную эмоцию. — Пошли вниз. Недалеко есть мост.

— Извини. Я сглупила. Так нельзя себя вести.

— Помолчи, пожалуйста. Я очень устал.

Алекс выглядел не просто уставшим, а утомленным и помятым. И когда мы шли, я отстала на пару шагов и заметила темно-красное пятно на его штанине в районе бедра.

— Ты ранен?!

— Знаю. Так что хватит болтать.

Он прав, я не смогла бы ему помочь, тем более глупыми расспросами или испуганным нытьем.

А в Панактунк нас уже ждали: возле ворот столпился народ, многие собрались на поиски. Алекс молча ушел, а Мари прямо у ворот устроила мне допрос и осмотр. Я оправдывалась и уверяла, что со мной все нормально, помощь нужнее ее брату. Но подруга отмахнулась, будто пара ссадин и опухшая лодыжка опаснее, чем кровоточащая рана. Еще и Своли не удержался и ляпнул очередную чушь: