Чтение онлайн

— Пожалуй, хватит, — сказала Зоя, — а то я уже начинаю подмерзать.

Я встрепенулся и посмотрел в её улыбающиеся довольные глаза. Зоя слегка подрагивала, как утром возле реки, но мне показалось, что сейчас причина дрожи немного в другом.

Я выбрал самые сухие вещи и вновь укутал Зою.

— Спасибо, Брэд, — шепнула она. — Ты — хороший… Мне жаль, что у нас с тобой так всё вышло.

Как всегда в подобных ситуациях, я не нашёл, что ответить, и промолчал.

— Ты будешь смеяться, — грустно сказала Зоя, — но у меня ещё есть, что выпить. Посмотри в рюкзаке, в боковом кармане.

— Может, не стоит?

— Стоит, стоит. Во-первых, после такого сильного переохлаждения нужно выпить. А во-вторых… — Она ещё больше погрустнела. — Во-вторых, завтра, скорее всего, мы найдём отца, наш поход будет окончен. Я тебе стану не нужна, и мы разбежимся. Ты передашь отцу то, что должен, и улетишь домой. А я… Я останусь тут, мы продолжим наши исследования — наверняка отец успел нарыть чего-нибудь интересного…

— Ты хочешь поговорить? — Я поднялся и двинулся к прикрытому рюкзаками выходу.

— Да, если ты не против, — необычайно скромно, может быть, даже жалостливо сказала Зоя.

— Отчего же? — ответил я. — Очень даже хочу. Мне всегда с тобой интересно.

Я снял рюкзак Зои и выглянул наружу — метель и не думала прекращаться. Напротив — мела ещё сильнее, а наступившие сумерки сгущали краски.

— Жуть-то какая, — пробормотал я, нашёл бутылку (это оказалась водка) и водрузил рюкзак на место. — Твой рюкзак — это нечто совершенно невозможное, — пошутил я. — Иногда мне кажется, что он бездонный.

Я вернулся к Зое, присел рядом, распечатал бутылку и первым из неё отхлебнул. Напиток обжог горло и согрел промёрзшие внутренности. Передал бутылку Зое.

— Ты спрашивал, зачем я так много пью, — начала она, тоже выпила и поморщилась. — Ты знаешь, это трудно объяснить…

Зоя подтянула левую ногу к себе, хотела сделать то же с правой, но, слегка согнув больное колено, зашипела от боли и вернула ногу в прежнее положение. Поёжилась от холода и ещё глубже укуталась в одежду. Со стороны она казалась древним человеком: одетым в бесформенные вещи, с растрёпанными волосами, перед огнём в пещере.

«Но даже если она и древний пещерный человек, то самый прекрасный из всех», — решил я.

Зоя положила подбородок на здоровое колено и печально на меня посмотрела.

Показалось, что знаю, что она хотела этим сказать. Говорить об этом сложно не только ей, но и мне, такое тяжело произнести вслух. Некоторое время не решался, но потом всё же тихо спросил:

— Даниэль?

— Да, — кивнула Зоя. — С тех пор, как брата не стало, всё очень сильно поменялось. Во мне что-то надломилось… Ты помнишь его, Брэд?

— Скорее по твоим рассказам и рассказам твоего отца, — учтиво ответил я. — Профессор боготворил Даниэля, он так им восхищался.

— Было за что, — подтвердила Зоя. — В нашей семье Даниэль был лучшим. Я всегда была гадким утёнком, грубая и легкомысленная.

— Ну что ты… — Я осторожно потрепал её по плечу. — Я бы так не сказал. Ты — умная и хорошая, не кори себя.

Зоя посмотрела с благодарностью.

— Спасибо, Брэд. Знаю, что ты говоришь это для того, чтобы поддержать, но ничего не могу с собой поделать: иногда хочется услышать тёплые слова в свой адрес… Раньше отец недолюбливал меня, — продолжила она после некоторого молчания, — мне всегда не хватало его ласки... С тех пор, как не стало Даниэля, всё, разумеется, поменялось.

Зоя опять замолчала. Надолго. Она глядела на пламя, и в её голове бродили какие-то жутко тоскливые мысли. Видно по отрешённому взору, по тому, насколько механически, неосознанно она подняла бутылку и сделала несколько больших глотков водки.

Пауза затягивалась. Нужно что-нибудь сказать, но я никак не мог подобрать подходящую тему для разговора. Всё, что приходило на ум, несло в себе отпечаток грусти, а необходимо что-то весёлое, непринуждённое.

— Мы отговаривали его, — наконец произнесла Зоя. — Когда началась эта заварушка на Меркурии, брат бросил профессиональный спорт, отказался от выгодного продолжения контракта и записался добровольцем в армию. Мы говорили ему, что всё это — чепуха, пропаганда, которая яйца выеденного не стоит, очередная затея сильных мира сего. Но его невозможно было переубедить — мальчишки есть мальчишки. Сказал, что пойдёт защищать Землю и её интересы. Ничего не поделаешь, упёртость — семейная черта Тельманов, этого нам всем хватает: что отцу, что мне, что Даниэлю… Хватало… Он потребовал, чтобы его отправили именно на Меркурий, а они только рады были: Даниэль уже был знаменитостью, лучшим игроком сезона. Они раструбили о его поступке, ставили в пример, мол — верный сын Земли, пренебрёг личным благополучием ради защиты отечества. Этакий образцовый гражданин и солдат.

— Да-да, я видел репортажи.

— Но не тут-то было, — горько усмехнулась Зоя. — Его принципиальность сыграла с ним злую шутку.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Он увидел там то, чего не должен был видеть, всю неблаговидность и подлость происходящего. Точно не знаю, чему именно он стал свидетелем, Даниэль не говорил напрямую, а часть его сообщений и вовсе не доходила до нас. Он обещал, что по возвращении на Землю всё расскажет, что не будет молчать и выведет их на чистую воду. Его пытались подкупить, запугать, однако с его характером это непросто: проблематично задавить профессионального спортсмена... Короче, его убрали...

— Как так?! — Я замер в изумлении.

— А вот так. — Зоя посмотрела на меня в упор, взгляд её стал циничным и грубым. — Сначала нам сказали, что его отряд попал в засаду, якобы их атаковали местные повстанцы.

— Ну да, — согласился я. — Об этом много писали и говорили.

— Лишь через месяц после гибели Даниэля нам рассказали правду: отец воспользовался своими каналами, чтобы надавить на кого-то из военного руководства. В итоге к нам явился полковник из министерства и сказал, что брат погиб по нелепой случайности, якобы под дружественным огнём. Со слов полковника, Даниэль и его сослуживцы оказались рядом с местом, где взорвалась некая бомба, предположительно — заложенная террористами. Находившийся рядом военный патруль в неразберихе принял группу Даниэля за противника и расстрелял их всех…

Не в силах продолжать, Зоя прервалась. Ком подступил к горлу, по её щекам катились слёзы.

Я придвинулся поближе и мягко обнял её за плечи.

— «Такое бывает» — сказал полковник... А ещё через неделю нам сказали, что никакой бомбы не было… Обход, который совершал отряд Даниэля, был внеплановым… В него стреляли со спины, в затылок… С расстояния нескольких метров, почти в упор… — Зоя зарыдала во весь голос. — Я не верю, что это было случайностью…

Мы замолчали. Я был поражён рассказанным, а Зоя плакала, закрыв лицо ладонями. Она поведала мне о своей печали, обнажила болезненную рану, которую хранила глубоко внутри, которая тяготила, снедала, и теперь Зоя не могла сдержаться, чувства взяли верх.

История Даниэля Тельмана навалилась на меня страшным грузом. Брат Зои — сильный, жизнерадостный, молодой парень, спортсмен — погиб от рук своих же? Да ещё и при столь сомнительных, странных обстоятельствах?

Бывают трагичные стечения, роковые ошибки, но не настолько же! Что заставило военных изворачиваться, врать родным Даниэля, искать оправданий в деле, шитом белыми нитками? Неужели прав Терри Клиффорд, утверждавший, что на Меркурии находится некая секретная база правительства, на которой спецслужбы занимаются отвратительными, неблаговидными делами? Не это ли обнаружил Даниэль? Может быть, именно это имел в виду, когда обещал, что не будет молчать?