Огненные дороги
Шрифт:
К тому времени в угоду болгарскому фашистскому правительству югославские власти начали систематически перемещать эмигрантов из одного лагеря в другой. В конце 1924 года большую группу эмигрантов из нишского лагеря перевели в город Горни-Милановац, находившийся юго-восточнее Белграда. В эту группу попал и я.
Горни-Милановац был в тот период маленьким городком без какой-либо промышленности. Это оказалось для нас сущим адом, так как здесь мы не могли найти никакой работы и жили на весьма скудные средства, которые отпускались по линии МОПР.
Позже, в начале 1925 года, большую группу эмигрантов из Ниша и Горни-Милановаца направили во вновь организованный лагерь в городе Пожаревац. В этом лагере меня назначили снабженцем по закупке продуктов для эмигрантов.
В городе Пожаревац тоже оказалось очень трудно найти работу. Безработица охватывала значительную часть местного населения. Складывалось очень сложное положение, так как местные капиталисты были заинтересованы в эксплуатации наших, особенно дешевых рабочих рук.
После взрыва в соборе Св. Недели в апреле 1925 года партия отменила курс на вооруженное восстание и приняла меры для сохранения партийных кадров. Когда власти Болгарии объявили амнистию, партия порекомендовала определенной части товарищей вернуться в Болгарию и после перехода на легальное положение вновь включиться в партийную работу внутри страны. Тех, кому нельзя было возвращаться в Болгарию, особенно из молодых, заграничное бюро ЦК БКП направляло в Советский Союз для учебы и подготовки к будущей революционной борьбе.
В июле 1925 года вместе с большой группой эмигрантов меня перевели в город Нови-Сад. Это был большой промышленный город. Здесь мы смогли устроиться получше. Многие из нас нашли работу сравнительно на долгий срок. Мы с Василом Кысовским из Кнежа нанялись к одному владельцу корчмы ремонтировать и расширять подвалы на берегу Дуная. Вскоре мне сообщили из партийной организации, чтобы я готовился к отъезду. В конце августа меня вызвали партийные руководители н вручили паспорт на имя югославского гражданина. Так я превратился в Гюро Обрадовича родом из города Скопле. Такой же паспорт получил и Васил Кысовский. По легенде, я как югославский студент направлялся учиться в Вену.
Мы с Василом Кысовским сели в поезд и на другой же день благополучно прибыли в Вену. Указанную нам явку мы не смогли найти сразу и решили зайти в ресторан пообедать. Там нас нашел Иван Винаров. Он встречал товарищей, приезжавших из Югославии, и через советское посольство организовывал их выезд в Советский Союз. Он взял наши паспорта (они, очевидно, могли понадобиться для других товарищей), и мы остались в чужой стране без документов.
В то время Советское правительство проводило среди белоэмигрантов кампанию за возвращение на Родину. Большая группа белоэмигрантов, собранная в Австрии, 25 сентября 1925 года отправлялась в СССР. В составе этой группы ехали и мы, около 70 болгарских политэмигрантов. В советских списках мы значились как белоэмигранты. Я числился Петром Георгиевичем Павловским из города Симферополя.
Поезд следовал через Чехословакию и Польшу. Мы, болгары, ехали в двух вагонах. Русские белоэмигранты, около 700 человек, занимали остальные вагоны. Они знали, что мы болгары.
На чехословацко-польской границе польские власти высадили нас из вагонов. Польский пограничник начал выкрикивать фамилии по списку. Прочитав весь список, он спросил, кто не слышал своей фамилии. И вдруг один из наших, болгар, ответил "по-русски":
– Я не чух{7}.
Мы заволновались, но один из белоэмигрантов, махнув рукой, сказал:
– Это болгарин!
Инцидент был исчерпан без последствий, и мы потом лишь посмеивались над товарищем, забывшим свое новое имя. После второй проверки мы покинули польскую границу и направились в великую Советскую страну.
В Стране Советов
На железнодорожной станции Негорелое мы впервые ступили на советскую землю. Когда мы пересекли советскую границу в конце сентября, нас, болгар, отделили от белоэмигрантов. Представители Советской власти трогательно встретили нас, сразу же повели в столовую и сытно накормили. Дальше мы ехали в пассажирском поезде.
В Москве нас встретили советские товарищи и Станко Сапунов из болгарского представительства Коминтерна. Разместились мы в доме политэмигрантов на улице Воронцово Поле. Жили по нескольку человек в комнате. Здесь стояли кровати с матрацами, застеленные чистыми белыми простынями. Поверх одеял лежали подушки. После Югославии, где нам приходилось спать на голом полу, подкладывая кирпичи вместо подушек, все это казалось сказкой.
Заграничное представительство ЦК вместе с советскими товарищами сразу же приняли меры по определению эмигрантов на работу, а более молодых - в учебные заведения. Нам предоставили полную свободу выбора учебных заведений. Большинство наших товарищей поступили учиться в КУНМЗ (Коммунистический университет для национальных меньшинств Запада). Вторая крупная группа поехала в Ленинград в Коммунистический университет. Когда меня спросили, где я хочу учиться, я ответил без колебаний: "В военном училище!" Я не служил в армии и в военном отношении не был подготовлен для предстоящей революции в Болгарии, но я глубоко верил в то, что она непременно произойдет и у нас. Желание стать военными высказали семь человек. Нас направили в Ленинград. Христофор Тенев и я поступили в военно-инженерную школу, Цветко Лалков из Борована и Бояджиев из Шуменской околии - в пехотное, а Илия Стойчев из Угырчина - в артиллерийское училище. Остальные товарищи из этой группы поступили в кавалерийское училище.
Я был счастлив. 10 октября 1925 года меня зачислили в Ленинградскую военно-инженерную школу. Как командный состав, так и курсанты приняли нас радушно, окружив вниманием и заботой.
В школе было четыре курса: подготовительный, младший, средний и старший. Успешно окончившие училище получали командирское звание и назначались в инженерные части на должность командира взвода.
В школе было три роты, каждая из которых состояла из четырех взводов. В первый взвод входили курсанты старшего курса, часть из них занимала должности младших командиров в других взводах роты. Во втором взводе обучались курсанты среднего курса, а в третьем и четвертом - соответственно младшего и подготовительного. Мы с Христофором Теневым были зачислены в четвертый взвод третьей роты. В этой же роте на старшем курсе учился болгарин Эмануил Димитров Павлов. Это был тоже болгарский эмигрант, приехавший в Советский Союз в 1922 году.
В первый же день нашего прибытия командование поручило Павлову познакомить нас со школой и порядками в ней, отвести на склад и помочь получить обмундирование. Перед тем как идти получать обмундирование, он завел нас в столовую. Курсанты уже поели, и мы втроем сели за стол обедать. Подали борщ и гречневую кашу. Ничего подобного мы в жизни не ели. Переглянулись, но, так как были голодны, начали есть. Каша показалась сухой и как-то застревала в горле. Я спросил товарища Павлова, что это за блюдо.
– Гречневая каша, - ответил он и добавил: - Очень питательная, содержит железо.
– И часто кормят этим "железом"?
– Почти каждый день.
"Ну, пропал", - подумал я.
В первый год курсантской жизни гречневая каша действительно очень часто фигурировала в нашем меню. В последующие годы положение с продовольствием в стране значительно улучшилось, и мы, курсанты, стали получать на завтрак по 20 граммов сливочного масла и белый хлеб. Гречневая каша стала подаваться в качестве гарнира к тушеному мясу. Привыкли и к ней.
На подготовительном курсе, куда нас зачислили, учились курсанты самых разных возрастов и имели самую разную подготовку. Человек семь уже служили в Советской Армии. Они участвовали в гражданской войне и имели командирские звания. Все они были старше 25 лет, образование имели начальное или неполное среднее. Некоторые закончили только церковно-приходские школы, в которых за два-три года обучали лишь церковно-славянскому чтению. Остальные курсанты были ребята по 18-20 лет со средним и семилетним образованием. Они прибыли из самых разных районов необъятной Советской страны, пришли с производства или со школьной скамьи. На подготовительном курсе кроме военных дисциплин (огневой подготовки, фортификации и саперно-подрывного дела) мы изучали общеобразовательные предметы: русский язык, математику, физику и химию.