Чтение онлайн

В отличие от своего начальника из Валенсии полковник Ардид хорошо представлял обстановку на фронте и превосходно разбирался в вопросах инженерного обеспечения боевых действий. Он проинформировал меня о том, что два фортификационных батальона уже готовы, а еще три - в стадии формирования, что в Университетском городке ведется подкоп для закладки мины, чтобы взорвать здание больницы, которую фашисты превратили в сильно укрепленный опорный пункт.

Он попросил меня побывать на этом объекте и проверить, насколько правильно ведутся там работы. Для меня это было очень кстати, так как об этом объекте я уже знал и имел приказ генерала Горева заняться им. Сославшись теперь на просьбу начальника инженерных войск фронта, я мог легче объяснить свой визит командирам, выполнявшим этот подкоп.

Объект находился на участке стрелковой бригады, которой командовал подполковник Мартинес Арагон, кадровый офицер примерно сорока пяти лет. Я доложил ему, что по поручению полковника Ардида прибыл познакомиться с ходом минноподрывных работ и помочь, если потребуется. Когда переводчик стал переводить мои слова, подполковник начал нервничать и лицо его покраснело, а когда он что-то ответил, краска залила лицо моего переводчика, испанца Трилье. Очень смущаясь, Трилье, довольно слабо владевший русским языком, перевел мне примерно следующие слова подполковника:

–  Я кадровый офицер, служил и воевал в Марокко и в помощи не нуждаюсь!

Я понял, что задел самолюбие, и поспешил немедленно исправить положение. Я попросил перевести, что главная моя задача - изучить их опыт, а не поучать их. Подполковник сразу сменил тон и любезно пригласил меня осмотреть подкоп.

Минных галерей было две: одна, длиной 125 метров, была готова и заряжена; в другой галерее, длиной около 85 метров, работы заканчивались. Вместе с подполковником Арагоном мы пошли на один из передовых наблюдательных пунктов, расположенных в доме по улице Энласе.

По этой улице проходил передний край обороны республиканцев. Опорные пункты обороны фашистов располагались в корпусах Университетского городка. Только что построенное, но еще не отделанное семиэтажное здание клинической больницы было одним из наиболее сильных, выдвинутых вперед опорных пунктов противника. Амбразуры пулеметных точек во многих местах просматривались невооруженным глазом, так как расстояние до здания составляло около 250 метров.

После осмотра переднего края обороны противника мы по узкой каменной лестнице спустились под землю. Остановились на небольшой площадке. Во все четыре стороны отходили отсюда канализационные трубы эллипсоидного сечения. На каждом из четырех углов были прикреплены таблички с названиями "улиц".

По одной из таких подземных "улиц" высотой в рост человека мы двинулись друг за другом. Через некоторое время дошли до нового перекрестка, увидели надпись: "Энласе". Это означало, что над нами находился передний край республиканских позиций. Дальше двигались по наскоро вырытой галерее, над которой располагались позиции противника. Примерно в 50-60 метрах от улицы Энласе галерея под острым углом ответвлялась вправо. Это была готовая с установленными зарядами часть галереи длиной 150 метров.

–  Осталось только подключить электрокабели, - пояснил сопровождавший нас техник.

Левое ответвление было более коротким, примерно 85 метров. Земляные работы здесь тоже были завершены, взрывной заряд положен, но еще не закрыт грунтом со стороны галереи.

Я осмотрел готовую галерею и отметил, что забивка заряда грунтом технически выполнена неправильно: он был прикрыт всего двумя-тремя рядами мешков с песком. При такой забивке сила взрыва рассеется, взрывная волна направится по линии наименьшего сопротивления по длинной пустой галерее, а потом по канализационной сети. В итоге эффект взрыва будет минимальным. Я объяснил все это технику, сказал, какой должна быть забивка заряда и как ее произвести.

Подполковник Мартинес Арагон молча слушал наш разговор с техником, но на лице его было написано возмущение. Когда вылезли на поверхность, подполковник вдруг раскричался:

–  Где мой инженер? Расстреляю его!..

После этой встречи мы с подполковником Арагоном стали лучшими друзьями. Он разыскивал меня через штаб фронта.

–  Прошу прислать ко мне майора Дунайского{10}! Он очень мне нужен, обращался Арагон к советнику при командующем фронтом генералу Гореву.

Я осматривал этот объект еще несколько раз. Мы спускались с инженером бригады (его, конечно, не расстреляли) в подземные галереи и проверяли забивку заряда, которая теперь была сделана весьма солидно. Тщательно все проверив, мы 17 января в 6.30 лично произвели взрыв. Эффект был огромным. Большая часть семиэтажного здания больницы взлетела в воздух вместе с находившимися там фашистами и их оружием.

Бойцы бригады Мартинеса Арагона, вместо того чтобы сразу атаковать, выражая свой восторг, начали бросать в воздух головные уборы с криками: "Да здравствует республика - смерть фашизму!", "Да здравствует Россия!".

В результате атака республиканцев запоздала. Это дало возможность фашистам опомниться, подтянуть резервы в уцелевшую часть здания и перегруппировать силы.

Бойцы бригады Мартинеса Арагона бросились в атаку с опозданием на полчаса. Завязался ожесточенный бой, который продолжался до вечера.

После взрыва соседние бригады открыли ураганный огонь из всех видов оружия по позициям противника, но в атаку не пошли. Не получив поддержки соседей, бойцы Арагона оставили здание больницы и возвратились на исходные позиции.

Таким образом, успешно проведенный взрыв укрепленного здания, уничтоживший большую часть живой силы противника вместе с оружием, и паника, "возникшая в рядах фашистов, не были использованы республиканцами.

Так, важнейший опорный пункт в Университетском городке остался в руках фашистов. Но, несмотря на неудачу первой попытки, республиканцы разработали новый план подземной минновзрывной войны в Университетском городке, а потом в Карабанчель-Бахо и на других участках Мадридского фронта.

Противник предпринял ответные меры. Следует отметить, что у республиканцев не было никаких устройств или приборов для обнаружения подземных работ. Сведения об установке взрывных зарядов фашистами республиканцы получали от перебежчиков из лагеря противника. Эти сведения не отличались точностью, но, несмотря на это, республиканцы все же ухитрялись срывать усилия мятежников раньше, чем они достигали цели.

В январе - мае 1937 года, когда республиканские саперы вели минную и контрминную войну в Мадриде и его пригородах, испанские фашисты и итало-германские интервенты предприняли еще две большие наступательные операции.

После того как было приостановлено январское наступление противника, части корпуса, командиром которого был полковник Прадо, должны были укрепиться на занимаемых рубежах. По приказу начальника штаба фронта полковника Рохо я отправился проверять работу но укреплению позиций и для оказания помощи в этом деле командованию корпуса. Предстояло быстро возвести оборону - траншеи и другие фортификационные сооружения, - поскольку командование фронта намеревалось вывести в резерв несколько ударных соединений (11-ю и 12-ю интернациональные бригады и дивизию под командованием видного испанского коммуниста Листера), которые во время франкистского наступления действовали в полосе обороны корпуса.