Чтение онлайн

Но, конечно, каждый из зверобоев, кто останется в живых после похода на Юго-Восток знал, что обязательно вернется в Цитадель, и сделает все, чтобы к началу следующего века тонкие времена было кому встретить. Аркан надеялся, что создал для этого прочный фундамент, на многие поколения вперед. Зверобои будут жить, и передадут свой опыт молодым, а те — дальше и дальше, и когда снова проснуться чудовища, а химеры опять начнут живо откликаться на желания и стремления обитателей этого мира, люди будут готовы…

А пока — пока он обнимал жену, и никак не мог отпустить ее.

— Пойдем, подруга, — сказала Гудрид Рамзай-Сверкер, стоя на трапе. — Пока я жила среди людей, то научилась в них разбираться. Твой муж — не из тех мужчин, которые пропадают. Он не пропадет. Он если уж прицепился один раз, то будет телепаться рядом как репей, его не стряхнешь, даже если сильно захочешь. А ты не захочешь, это я тоже вижу. Так что давай, идем уже, там у капитана график горит, ему отчаливать нужно, а вы тут обнимания устроили. Нет, ну… Будь тут худо-о-о-ожник, он бы запечатлет романтическое полотно. Причал, стало быть, и юная пара расстается, и вазюкается носами друг о друга.

— Фу, Гудрид, какая ты ужасненько противная! — скорчила рожицу герцогиня Аскеронская. — Уже иду, ладно. Так, дорогой мой Рем, обещай что очень подробно мне будешь рассказывать в письмах, что у вас там происходят, причем там Хаямий, тире и точки, что нашлось в тайнике и как ты всех победил! Я договорилась с дроздами, они устроят эстафету от Первой Гавани до Аскерона, и на явочных квартирах людей Коробейника станут передавать наши записки один одному! Так что я тебе буду писать каждый день: про ход работы над производством панацелина, про твоих родственников, дела в Аскероне и… И про то как наш малыш растет и готовится увидеть свет!

— Я напишу нойде Лоухи, в Байарад, и матушке Разора — на плато Семи Ветров, и приглашу их в Цитадель, — проговорил Аркан. — Если кто и понимает в женских вещах вроде вынашивания ребенка и родов — так это они. И вообще — это очень интересные дамы, думаю, тебе понравятся. По твоему профилю тоже много всего рассказать могут!

— Да-а-а? — заинтересовалась Зайчишка и смахнула слезы. — Тогда мне будет, чем заняться, и я почти не заскучаю. В смысле, по тебе я буду скучать, а вот бездельничать — не буду. И вот еще что: пропустишь рождение нашего первенца — я тебе никогда этого не прощу. Нет, то есть прощу, конечно, потому что люблю тебя сильно-сильно, но мучить буду долго-долго, так и знай!

— Это к весне? Я думаю, до наступления зимних штормов все будет понятно, и я прибуду домой: со щитом или на щите, — криво усмехнулся Буревестник.

— Ты не любишь щиты и никогда ими не пользуешься, — улыбнулась Габи. — Так что будь уж любезен прибыть сам, лично, на своих двоих ногах и с двумя целыми руками: тебе еще ребенка качать!

— Всё, всё… — он еще раз притянул к себе жену, поцеловал ее и сказал: — Ты ждешь меня, рядом со мной — мои старые друзья и соратники, весь Аскерон за нас, с нами — Бог! Как я могу не вернуться?

Габриель махнула рукой и поднялась на борт корабля. Сразу же раздался сигнал боцманской дудки, послышался скрип снастей… Медленно громада военной галеры флота Деспотии отчаливала от пирса. Некоторое время Буревестник стоял и смотрел вслед кораблю, а потом развернулся и резко, чеканя шаг, двинулся к воинскому лагерю который раскинулся в окрестностях Тулламоры.

Маршевую колонну возглавлял большой отряд аскеронцев, колонна всадников-зверобоев пылила копытами коней по дороге. В одном строю ехали и бывшие галерные рабы, и дружинники, и ортодоксальные баннереты, и много прочих людей, с затейливыми судьбами, суровыми взглядами и крепкими, жилистыми руками, которые ныне все как один считали себя зверобоями и подчинялись Буревестнику. Их кафтаны были черного цвета, на рукавах алели нашивки с красными побегами и соцветиями. Над головами, защищенными неизменными шапелями, реяли аркановские знамена — черные, с Красным Дэном Беллами. Эта тысяча воителей являлась становым хребтом войска, и Рем подумывал о том, чтобы приставить по несколько зверобоев к каждой сотне южан-орра, чтобы иметь возможность противостоять нечеловеческим врагам, с которыми предстоит столкнуться. Зверобои могли ободрять пикинеров и кавалеристов, передавать им опыт сражений с темными тварями. Но пока аскеронцы двигались в авангарде.

— Всем смолкнуть, шапки снять с голов,

Он молится за нас!

Заткните шумных дураков,

Бог с нами — в добрый час!

Подтянут, строг, всегда один,

Он скачет вдоль колонн.

'Простерт Господень жезл! Аминь!

Враг будет сокрушён!'

— Приказ пришёл — разжечь костры,

Мы лагерем встаём.

Но даже ночью мы бодры,

Мы с герцогом идём!

Он с нами, с бурей за плечом,

И мы до смерти с ним!

Нам все невзгоды нипочём,

Мы знаем — победим!

О дева, Господу молись,

Жена — люби и жди.

Вдова — чти память и гордись!

Мы с герцогом в пути!

«Путь герцога» — песня личных войск Буревестника — звучала над зелеными равнинами Юга, и орра, шагая по дороге следом за своими неожиданными союзниками, слушали ее незамысловатые куплеты и дивились тому, как слова «Бог» и «смерть» естественно и просто звучат от прошедших кровь и огонь мужчин с суровыми лицами.

Орра уже успели оценить легкость и прочность аскеронских доспехов, качество и удобство сапог, вкусовые и питательные качества тушенки и галет, и тонизирующие — териака. Другие бодрящие напитки — в том числе Ко и Ча, были в Экспедиционном Корпусе Ордена Зверобоя (так именовался отныне отряд под флагом Аркана) запрещены под страхом разрыва контракта, дабы никто из без малого двадцати тысяч орра и не думал хвататься за шпаги по пустячным поводам. Южан под черное знамя с Красным Дэном сошлось действительно много, и они продолжали прибывать. И причины этого массового притока новобранцев чаще всего оказывались весьма прозаическими, а точнее — экономическими.

Орочье восстание, которое охватило несколько латифундий создало риски для торговли. Война в Центральных провинциях и окончательный распад Империи лишили Юг большинства рынков сбыта, а обнищание тамошнего населения и разорение дворян — сократило спрос на предметы роскоши, которыми являлись и шелк, и Ко, и специи. В связи с этим ухудшилось положение дел и на Юге. Конечно, плодородные земли Страны Хлопка могли прокормить и в два раза больше людей, чем проживало там сейчас, но одно дело — не голодать, а другое — вести зажиточную, интересную жизнь, идти вперед с высоко поднятой головой!

И потому молодые поселяне-орра, которым не хватило работы и доходов на сократившихся фермерских посевных площадях шафрана, кориандра, горчицы, майорана и других пряностей, подписывали контракт пикинера, рассчитывая отдать полученный аванс многочисленной семье. А самому — обзавестись экипировкой, кормежкой, ежемесячными выплатами, долей в добыче и, кто знает — славой и репутацией, которые, как известно — первый шаг к статусу аристократа!

Настоящих же аристократов кроме приличного жалованья будоражила личность Аркана: они завидовали тем, кто повидал далекие земли, пережил невероятные приключения и теперь мог о них рассказывать в тавернах и кабаках, похваляясь диковинными украшениями, дорогим оружием или — боевыми шрамами. «Там где Аркан — всегда что-нибудь происходит», эту расхожую истину знали все, и потому — торопились поучаствовать в эпохальных событиях. Принципиальным моментом для орра был враг с которым придется скрестить оружие. Буревестник здесь скрывать ничего не собирался: воевать придется с войсками узурпатора Краузе, слугами Синедриона и эльфами Туринн-Таура. Ни к кому из них южане теплых чувств не испытывали, и более того — они мать-мать-мать их всех, их родню, домочадцев и присных.