Чтение онлайн

— Поберегись! Поберегись! — кричал Оливьер, когда копыта лошадей стучали по улицам городка.

Отряд приближался к центральной площади, вызывая только удивленные восклицания, хлопанье ставен и лязг защелок на калитках. Как будто защелки могли спасти обывателей от целого войска!

— Они живут в счастливом неведении, — очень по-аркановски рыкнул Буревестник, живо напомнив окружающим своего отца.

Но он бы никогда себе в этом не признался, а они бы никогда ему об этом не намекнули, пусть даже все следующие его действия полностью соответствовали тому, что Сервий Тиберий Аркан Деспот сделал бы сам, если бы лично находился в этом далеком от Аскерона юго-восточном городишке.

…Спрыгнув с Негодяя, Буревестник с грохотом отворил церковные ворота и в окружении воинов вошел во двор.

— И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех покупающих и продающих, и деньги рассыпал, а столы их опрокинул!– громогласно провозгласил он, и огрел древком знамени ближайшего к нему вола, впряженного в телегу, отчего скотинка заревела и сорвалась с места.

Затем он ударил и другое, и третье животное, вызывая суматоху и панику, а попробовавшему возмутиться торговцу отвесил мощную затрещину, отчего купец кубарем покатился по двору.

— Возьмите это отсюда и дом Господа не делайте домом торговли! — строчки из Писания на сей раз прозвучали под сводами церкви, где пребывающий в ярости Аркан увидал целые штабели с разного рода товаром.

Зерно в мешках, масло в крынках, ящики с сушеной рыбой и мясом, рулоны ткани и всякое другое, пригодное для продажи на рыночной площади.

— Выносите. Выносите это всё отсюда и складывайте за церковным воротами, а кто будет препятствовать — бейте плетями нещадно, — прорычал он, и сам ухватил мешок, одной рукой, за узел, и потащил прочь.

Горожане собирались на шум, сбежавшие с церковного двора волы с телегами подняли в поселении панику, и привлекли внимание как бы не большее, чем большой воинский отряд! Мрачные аскеронцы выполняли приказ своего герцога: без разбору выносили товары и припасы из храма, громоздили за пределами ограды огромную кучу.

Наконец, появился староста — высокий и худой мужчина, который на ходу застегивал серебряные пуговицы на куртке, которая напоминала скорее оптиматский дублет, чем привычный ортодоксам наряд.

— По какому праву… Как вы смеете? — закричал он. — За аренду помещения уплачены деньги! Товары в сплошном беспорядке! Как вести торговлю?

— Молчать, — тихим голосом проговорил Аркан, и голос этот не предвещал ничего хорошего.

Герцог пружинистым шагом, как большой хищник, подошел к старосте городка и, протянув руку, резким движением сдернул у него с пояса ножны… Не ножны, а чехольчик для ножика!

— Это что у тебя такое, маэстру? Что это за чесалка для задницы? — осведомился он.

— Всякому мужчине Устав Надлежащий велит… — начал было староста, но был прерван диким хохотом со стороны аскеронцев. Однако, собрался с духом и договорил: — … велит иметь при себе нож, топор, или крепкий посох, или какое угодно другое оружие!..

— … дабы иметь возможность защитить себя, свою семью и свой дом от опасности! — закончил цитату Рем, а потом сунул в руки старосте нож, который самолично извлек из чехольчика. — Я собираюсь ударить тебя, маэстру. Я — иноземец, пришедший сюда во главе большой армии собираюсь ударить тебя, а потом сделать в этом городе все, что пожелаю. Защищайся!

И, мысленно досчитав до трех, страшно двинул старосте в ухо, отчего тот кулем рухнул на землю.

— Позор, — сказал Аркан. — Никогда не думал, что произнесу это вслух, но то, что творится здесь — это позор. Мы, аскеронцы, аскеронские ортодоксы, всегда смотрели на земли Юго-Востока как на оплот истинной веры. Мы были твердо уверены — здесь живут наши старшие братья, хранящие заветы предков и чтущие Писание! И что же я вижу? Я вижу лицемеров и фарисеев. Я даже не стану спрашивать, что вы сделали с вашей церковью, поскольку знаю ответ: вы скажете, что торгуют во дворе, а не в храме, а устраивать в доме Божьем склад не запрещено, и вообще — это практично, потому как священников у вас мало, и не каждый Божий день идет служба, верно? Не верно! Не верно вместо оружия носить перочинный ножик, изгаляться над словами Писания и при виде чужеземных солдат не крепить оборону и не посылать за помощью! Как вы докатились до этого, люди Альбакастры?

Молчание было ему ответом. Он смотрел в лица своих единоверцев — и не видел понимания. Эти мужчины и женщины не могли осознать, зачем странный молодой воин с горящими огнем черными глазами прибыл сюда, почему говорит с ними о Писании, что за странный акцент слышится в его речи, и чего он вообще от них хочет? На секунду Аркан прикрыл глаза, а потом поднял взгляд к небу и заговорил так, будто видел перед собой книгу:

— … Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами! И тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга. Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка, стоящую на святом месте…– грохотал его голос. — Тогда находящиеся в поселении своем да бегут в горы; и кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои. Ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет!

Тишина была кромешной. Ортодоксы — даже такие, как эти, изучали Писание с детства. И из уст этого воина священные строчки звучали ужасающе. Он как будто сам видел все то, о чем говорил, и, может быть, не один раз! Конечно, здесь, на спокойном Юго-Востоке, они только слышали о пожаре Кесарии и ночи Святого Фарадея, о войнах на берегах Последнего моря, о явлении Феникса и расколе Империи. Корнелии — великие воины и мудрые правители, защищали свой народ, берегли свою землю, вот и теперь — они вышли в поход на оптиматов, в союзе с другими боголюбивыми владетелями, и, как многие десятки и сотни лет до этого, смогут оборонить свою Родину, отвести беду от народа! На то они и баннереты, на то и поставлены править…

— Я — Рем Тиберий Аркан Буревестник, — проговорил воин, и знамя за его спиной развернулось на ветру, являя миру страшный, оскаленный лик. — И я возвещаю: грядет буря! Если здесь остались еще настоящие мужчины и настоящие ортодоксы, готовые поступать так, как велит Писание, то вооружайтесь и спешите в Первую Гавань… У кого есть меч — да возьмет, у кого нет меча — пусть продаст одежду свою и купит! А если тут только фарисеи, торгаши и мальчики с перочинными ножичками — что ж, бегите в горы… Бегите прямо сейчас, потому что армии Синедриона уже движутся вниз по Рубону, а головы ваших князей уже несут впереди марширующих колонн на пиках!

Если на весьма размытой границе княжества Альбакастра и Южных провинций новости о ходе войны с оптиматами не были широко известны, то чем ближе к устью Рубона продвигалось войско Аркана, тем явственнее чувствовалась тревога и напряжение. Да, местные ортодоксы были гораздо более беспечны, чем их аскеронские единоверцы, строчки из Устава Надлежащего уже несколько поколений назад стали для них чем-то вроде набора духовных и физических практик, а никак не руководством к немедленному действию.