Чтение онлайн

Но пока Архиепископ произносил эти проклинания и заклинания, стуки не только не прекращались, но всё возрастали и начали раздаваться уже не только в полу, но в скамьях, в стенах церкви и даже доносились с её высоких крестовых сводов, причём сила их увеличивалась, и уже казалось, что ударяют со всего размаха могучим молотом. Вместе с тем увеличивалось и смятение в церкви, ибо многие из зрителей в страхе искали выхода, а среди сестёр поднялся крайний переполох: одни из них трепетно прижимались друг к другу, как овцы при появлении волка, другие же, не выдержав, кричали Ренате проклятия и укоры. А сама Рената оставалась неподвижной, как статуя, вырезанная из дерева, не подымаясь с колен, но и не наклоняя голову, словно бы всё, происходившее вокруг, её не касалось.

Наконец, из рядов сестёр, одна монахиня, юная и красивая, сколько мог я разглядеть, вдруг вырвалась вперёд, выбежала на середину церкви, делая страшные движения и что-то крича непонятное, а потом поверглась на пол и начала биться в том припадке одержания, какие случалось мне наблюдать у Ренаты. Тут, в страхе и смущении, все повскакали со своих мест, и я тоже устремился к упавшей девушке и видел, как она страшно вытягивалась, причём живот её выпучивался под одеждой, словно бы она вдруг становилась беременной. Но Архиепископ властным голосом приказал всем оставаться неподвижными. Потом, приблизившись к несчастной, он велел прелатам крепко связать её святыми эпитрахилями, чтобы она не могла биться, и, брызнув в лицо ей святой водою, спросил громко, обращаясь к ней:

— Здесь ли ты, проклятый сеятель смуты?

И связанная сестра отвечала, причём устами её говорил вошедший в неё демон, так: “Я здесь!”

Этим ответом мы были поражены больше, чем всем предшествовавшим, а Архиепископ спросил снова:

— Заклинаю тебя именем Бога живого, отвечай: ты злой дух?

Сестра отвечала: “Да!”

Архиепископ спросил:

— Ты тот, который соблазнил сестру Марию под обликом ангельским?

Сестра отвечала: “Нет, ибо нас здесь много”.

Архиепископ спросил:

— Отвечай, с какой целью измыслили вы сей обман и ложными ликами обольстили служительниц Бога?

Ответа не последовало, и Архиепископ спросил снова:

— Имели ли вы постыдное намерение погубить вечное блаженство сих благочестивых сестёр и все общежитие от святости обратить в нечестие?

Сестра отвечала: “Да!”

Архиепископ спросил:

— Отвечай: имели ли вы сообщниц среди сестёр этой обители?

Сестра отвечала: “Да!”

При этом ответе все, толпившиеся вкруг, содрогнулись, а Архиепископ спросил:

— Кто же был такой сообщницей? Не та ли, в теле которой ты сейчас обретаешься?

Сестра отвечала: “Нет!”

Архиепископ спросил:

— Тогда не сестра ли, именующая себя Мария?

Сестра ответила: “Да!”

Я понял в эту минуту, что то был произнесён смертный приговор Ренате, а Архиепископ, вновь брызнув святой водой на поверженную и связанную сестру, начал заклинать одержащего её демона, чтобы он вышел из её тела.

— Дух лукавый и порочный, — говорил Архиепископ, — приказываю тебе — покинь это тело, которое неправо избрал ты своим местопребыванием, ибо оно есть храм Духа Святого. Изыди, змея, поборник хитрости и мятежа! Изыди, хищный волк, полный всяческой скверны! Изыди, козёл, страж свиней и вшей! Изыди, ядовитый скорпион, проклятая ящерица, дракон, рогатая гадина! Повелеваю тебе именем Иисуса Христа, ведующего все тайны, иди вон!

При этом последнем заклинании связанная сестра стала особенно сильно биться и стонала уже от своего лица:

— Он идёт! Он идёт! Он в моей груди! Он в моей руке! Он у меня в пальцах!

По мере того как она говорила, вздутие её живота переходило сначала на грудь, потом на плечо, потом она приподняла вверх связанные руки и наконец осталась неподвижной, как больной, обессиленный страшным приступом болезни. Брат Фома говорил после, что он и некоторые другие с ним, видели демона, вылетавшего из пальцев несчастной, в виде маленького человечка, бесформенного и безобразного, который и унёсся на дымном облаке в церковную дверь, оставив по себе зловоние, но я, хотя наблюдал всё происходившее пристально, не видел такого видения и такого запаха не заметил. Когда же бесновавшаяся сестра утихла и стало ясно, что одержавший демон её покинул, Архиепископ приказал её унести, ибо она идти не могла, а сам направился вновь к Ренате, и мы все вслед за ним.

Рената, во всё время заклинания бесновавшейся сестры, оставалась в стороне от нас, стоя по-прежнему на коленях и не делая даже попытки обернуть к нам лицо. Несколько раз влекло меня подойти к ней и заговорить с ней, но удерживала мысль, что этим я выдам свою близость к ней, тогда как помочь ей и, может быть, спасти её мог я только в том случае, если меня будут считать ей чужим и даже враждебным. Поэтому, преодолевая страстное влечение, я оставался вдали от неё, вместе со всеми, и, тоже вместе со всеми, приблизился к ней лишь тогда, когда вновь к ней подошёл Архиепископ. На этот раз я постарался стать так, чтобы я мог видеть лицо Ренаты и чтобы она меня видела, но выражение её лица, столь мною изученного, не предвещало мне ничего доброго, ибо тотчас заметил я, что выражение кротости сменилось на нём выражением суровости и упорства, — и новый томящий страх ущемил мне сердце. Должен я прибавить к этому, что таинственные стуки, хотя несколько притихли на время беседы архиепископа с демоном, однако не смолкали совершенно и порою всё ещё раздавались то в стенах, то в полу, то под сводами.

Вернувшись к алтарю, архиепископ приказал, в знак печали, погасить восковые свечи, потом, обратившись к Ренате, ударил сурово посохом по каменной плите и воззвал:

— Сестра Мария! Один из врагов наших, коего, с помощью Господней и данной нам свыше властью, понудили мы покинуть тело одной из сестёр твоих, сообщил нам, что ты находишься в греховном пакте с дьявольскими силами. Кайся перед нами в Богоотступничестве своём.

Рената подняла голову и ответила твёрдо:

— Неповинна я в грехе, который ты назвал.

Чуть она это сказала, вдруг раздались такие потрясающие удары кругом, словно бы все стены храма расседались и рушились или словно бы пушки своими ядрами и стенобитные орудия своими таранами громили нас со всех сторон. В гуле и грохоте ударов, быстро следовавших один за другим, минуту ничего нельзя было слышать, и все присутствующие пали ниц вокруг Архиепископа, простирая к нему руки, как к единственному человеку, способному спасти их. Он же, всё-таки не утратив силу духа, устремил вперёд посох, как магический жезл, и, обращаясь уже не к Ренате, но к демону, которого полагал вселившимся в неё, воскликнул повелительно:

— Злой дух! Тем, Кто приведён был перед Каиафу, первосвященника иудейского, был спрашиваем и давал ответ, заклинаю тебя, отвечай мне: ты ли — противник Божий и слуга Антихристов?

Тогда Рената вдруг встала с колен и, смотря прямо на архиепископа, отвечала, от чьего имени, не знаю:

— Святым и таинственным именем Бога, Адонаи, клянусь и свидетельствую: я — служитель Всевышнего, предстоящий у трона Его!

И снова ответ её сопровождался страшным грохотом, но в то же время несколько сестёр, вырвавшись из рядов, бросились к Ренате, приникли, став на колени, к её ногам, и восклицали в безумии:

— И мы! и мы! свидетельствуем! Сестра Мария — святая! Ecce ancilla Domini! Ora pro nobis! [77]

В крайней ярости Архиепископ, весь красный от напряжения, с лицом, по которому струился пот, воззвал:

— Прочь, коварный дух! Vade retro! [78] Дети, опомнитесь!

Но девушки продолжали вопить, обнимая колени Ренаты, которая стояла, со взорами, устремлёнными ввысь; страшные стуки продолжались кругом, и волнение всех достигло такого напряжения, что никто уже не мог владеть собой, но все кричали, плакали или хохотали исступленно. Я видел, что сам Архиепископ наконец потрясён, но, ещё раз возвысив голос, начал он один из самых сильных экзорцизмов в таких выражениях: