Чтение онлайн

В глазах Мэдди блеснули слезы.

– О, бабушка, где он теперь? Что, если с ним что-нибудь стряслось?

Грязно-золотистый свет керосиновых ламп заливал «Жемчужный театр», усиливая кричащую безвкусицу обстановки. В воздухе висел запах дыма и аромат немытых тел. Колорадо Чарли Аттер прищурился, войдя в салун. Кто-то из закадычных друзей окликнул его, но он лишь помахал рукой и крикнул:

– Еще нет, ребята!

Грязноватая голубка, называвшая себя Викторией, выпивала в баре с карточными жуликами. Чарли ненавидел вмешиваться в чужие разговоры, но он не хотел ждать всю ночь. Подойдя к Виктории и встав у нее за спиной, он уловил слабый запах ее духов и откашлялся.

Виктория рассеянно оглянулась и узнала его. «Она хорошенькая девушка», – решил Чарли, глядя на ее белую кожу и соблазнительную фигурку. Ее длинные черные локоны были потрясающи. Очень плохо, что она попала в ловушку Ола Свиринджена.

– Вы что-то хотите? – осведомилась Виктория, показав ямочки на щеках.

– Простите, что вмешиваюсь, мэм, – Чарли дотронулся до полей шляпы и виновато взглянул на человека, угощавшего Викторию. – Я ищу одного парня от имени Бешеного Билла Хиккока. Билл хочет, чтобы я поговорил с Лисом…

Она сделала большие глаза, показывая, что поняла его, и повернулась к карточному жулику, произнеся сладким голосом:

– Душка, мне надо поговорить с мистером Аттером с глазу на глаз. Потом я вернусь. Ты даже не успеешь соскучиться по мне. А теперь, не двигайся, обещаешь? – Позаботившись о клиенте, она повела Колорадо Чарли к лестнице и шепнула: – Лис в моей комнате наверху. Он здесь уже более трех дней!

Чарли в раздумье нахмурил лоб.

– Если он наверху, то что вы делаете здесь?

– Он не этого ищет, хотя мне хотелось, чтобы было иначе. – Она смущенно покачала головой: – Его что-то гложет, понимаете, что я хочу сказать? Он был пьян или даже пьян до потери сознания большую часть времени с тех пор, как мы поднялись сюда в тот самый день, когда пришло известие о Кастере.

– Это не мое дело, но не вредит ли вашему бизнесу то, что Лис все время околачивается в вашей комнате? – вежливо спросил Чарли.

По хорошенькому личику Виктории пробежало мимолетное сожаление, но она рассмеялась.

– Лис дает мне деньги на каждый день, что он здесь. Он щедр. Кроме того, он мне нравится. Я бы беспокоилась, если бы он лежал без чувств где-нибудь в другом месте. Но даже такой он все же вдвое больше мужчина, чем кто-либо еще в этом сумасшедшем городе. – Она взглянула на затененную лестницу: – Пожалуйста, можете перекинуться с ним словечком, если он в состоянии. Может быть, вам он скажет, отчего у него эти кошмары. Никогда не видела, чтобы кто-нибудь так страдал во сне.

Чарли поблагодарил ее, усвоив путь к ее комнате, и медленно поднялся по лестнице. Когда он постучал в дверь комнаты Виктории, ответа не последовало.

– Лис! Вы здесь? Это я, Чарли Аттер. Билл прислал меня за вами, сам он сегодня не может. Можно я войду?

Ему показалось, он услышал какое-то мычание, и решил, что это приглашение. Открыв дверь, Чарли увидел мрачную маленькую комнату с железной кроватью, матрац которой покрывали заплатанные простыни и стеганое одеяло. В комнате стояло старое бюро с зеркалом и маленький столик со стулом. Масляная лампа наполняла комнату мелькающими тенями. Лис сидел на стуле, наклонив голову, руки его свободно висели вдоль бедер.

Чарли уловил ситуацию и быстро решил, что делать. Было совершенно очевидно, что этому малому неприятно его вторжение, но его удерживала преданность Д. Б. Хиккоку, самому настоящему приятелю, о котором может только мечтать человек. Он знал, что будь здесь Билл, он бы сделал все, чтобы помочь Лису.

Чарли закрыл дверь, подошел по перекошенным половицам к Лису и наклонился к нему.

– Мне кажется, у вас проблемы, – нейтральным тоном произнес он.

Лис поднял голову, и Чарли с трудом подавил возглас изумления. Человек, три дня назад являвший воплощение здоровья, загорелый, сильный и энергичный, теперь выглядел так, словно из него выжали все жизненные соки. Глаза, налитые кровью, бледный, с ввалившимися щеками и вдобавок ко всему дурно пахнущий.

– Бешеный Билл послал меня выяснить, что с вами произошло, приятель. Кажется, ваш друг, один из корнуэлльцев, которого называют Кузен Джек, сегодня вечером разыскал Билла. Он сказал, что о вас беспокоятся, беспокоятся те, которым вы не безразличны.

Лис поднял одну руку, как будто ему было больно, потер глаза, после чего продолжал безучастно сидеть.

– Вы больны? – давил Чарли, хотя ему и не хотелось этого делать. – Кто-то умер? Я должен что-то ответить Биллу.

Убрав руку. Лис затравленно посмотрел на гостя.

– Да, кое-кто умер, – грубо произнес он.

– Ну хорошо, не можете же вы сидеть здесь до конца жизни. Это ничего не изменит, правда? Лис покачал головой.

– Я… не могу. Пока. – Он встал и, отойдя в тень за стулом, извлек почти пустую бутылку виски и шумно отхлебнул. Когда он протянул бутылку Колорадо Чарли, тот отпрянул с отвращением.

– А как же ваши друзья? Малый, который сегодня вечером пришел к нашей повозке, упомянул о мальчике, который тревожится о вас и которому вас не хватает. Может быть, вы, по крайней мере, передадите им хоть словечко…

– Нет. – Неожиданно разъярившись, Лис повысил голос: – Убирайтесь отсюда и оставьте меня в покое!

– Вам не придется просить меня дважды. – Чарли выпрямился, испытывая боль в ногах, и направился к двери. Прежде чем выйти, он оглянулся. Фигура, сидевшая в тени в другом конце комнаты, напоминала согбенного и разбитого старика.

– Не могу поверить своим глазам! – заявила Энни Сандей Мэттьюз, положив руки на бедра и глядя на сына. На высокой, красивой женщине с густыми каштановыми волосами было сшитое со вкусом платье из ткани цвета красного бургундского вина, оттенявшего ее глаза. Карие и широко расставленные, они никогда не скрывали ее чувств и суждений.

– Мама, что ты здесь делаешь? – Губы Лиса были настолько сухими, что он едва выговаривал слова. Лежа на постели Виктории, он не мог ни пошевелиться, ни встать, чтобы поздороваться с матерью. Стыд нахлынул на него мощной волной.

– Посмотри на себя, Дэниэл Мэттьюз! Как ты мог опуститься так низко? Я бы подумала, что ты болен, но слышу запах виски и твоего немытого тела. – В ее глазах не было упрека, только печаль. – Ты сделан из более крепкого материала. Что бы тебя ни опустило так низко, ты должен бороться с этим. Встань!