Чтение онлайн

– Приглядывать надо! – сухо обронил вдруг Ярослав. – Не нравится мне это сельцо!

Деревушка, которую Ярослав обозвал сельцом, была невелика и вряд ли насчитывала три десятка дворов. Но лежала она как раз перед ними, объехать её по глубокой снежной целине не представлялось возможным… А на чьей стороне местные, стало ясно уже давно.

– А жаль, что Брех не высылает дозоры! – сквозь зубы процедил посуровевший Добран и начал натягивать обратно снятую было тетиву. – Сейчас нам совсем не помешала бы самая малая помощь! К тому же – темно, и места незнакомые!

– Ты что, боишься заблудиться? – заржал Яросвет, легче других относившийся к случившемуся и доброго расположения духа не потерявший. – Так вот он, на холме! Отсюда виден! И дорога мимо пролегает, не промахнёшься!

– Я не про дорогу… хотя и про неё тоже! – тихо ответил Добран. – Я про места вокруг. Ты ведаешь, где здесь овраг, где – лощинка для засады удобная? Местные ведают. И наши из острога – тоже. А так мы с тобой едем и не знаем, где нас беда поджидает. Как в лесу, где та сволочь, проводник, нас под стрелы базиликанские подвёл! Будь там наш, ничего бы не было! Он бы объяснил нам, какая дорога куда ведёт…

– Стоять! – вдруг громко и резко приказал Ярослав. Всадники немедленно осадили коней – без повода сотник вряд ли стал бы так орать.

Повод был… Ещё какой. Поперёк дороги и вдоль неё замерли местные крестьяне. Мужчины, женщины, дети… даже старики. Их было много, куда больше, чем могло уместиться в тридцати дворах и тут уж одно из двух: либо из других деревень подошли, либо… либо часть мужиков – переодетые акриты.

– Оружие к бою! – губы у Ярослава враз пересохли и он с трудом выговорил приказ. – Трегуб – на тебе раненные! Добран, Ждан…

– Погоди, сотник! – прервал его Яросвет. – Ты у нас весь прямой, как стрела… понимаю! Но зачем рисковать молодцами лишний раз? У нас – заложники, оставленные в живых твоей милостивой волей! Вели…

– Ждан, трибуна сюда! – рявкнул Ярослав, не дослушав. Подумал, и уже в спину пустившему коня намётом Ждана добавил – Всех тащи!

Ждан справился быстро, а пока справлялся, дружина из походного строя спешно переходила к боевому. Впереди – наконечник, лучшие воины на свежих конях, по бокам, обороняя волокуши с раненными – остальные. В конце – живой щит. Ещё два десятка лучших, во главе с Трегубом. Тут уж не до выбора было: медведь или тур. Брали тех, кто и впрямь подходил под это определение. Тем паче лучшие десятки на то и лучшие были, что в бою их не щадили, бросали в самое пекло… Поредели их ряды, только звались десятками!

Медленно, кони шли почти шагом, дружина приблизилась к деревне. Люди стояли теми же плотными рядами и теперь было заметно – мужчин, в основном молодых, и впрямь слишком много. А за спинами первых трёх рядов, небрежно замаскированные, стоят поперёк дороги возы. Так просто, с наскоку, эту баррикаду не преодолеешь. Да и неизвестно, какие ещё сюрпризы заготовили базиликанцы.

Ярослав остановил своего Лешака лишь в десяти шагах от первого ряда. Прямой, напряжённый, злой, он выглядел наверное устрашающе… Крестьяне не испугались. Теперь, с десяти шагов, сотник без особой ошибки мог различить, кто здесь и впрямь на земле работает, а кто более привычен к мечу да пилуму. Кто носит пилос, а кто – шлем с бронзовым оголовьем… Соотношение было примерно равное, впереди стояли как раз таки настоящие крестьяне. Деревенщина, мясо для гардарских мечей… А потом в дело вступят акриты и сомнут смешавшую ряды конницу!

– Дорогу! – тяжело сказал Ярослав, нагоняя злость перед боем. Устал, так просто не вспыхнешь яростью.

Молчание в ответ. Тяжелое сопение, кто-то почесался, за плетнём, не удержался – рыгнул засадник…

– Дорогу, иначе проложим силой! – Ярослав медленно и красиво, намеренно красиво поднял вверх руку с тяжёлой, огромной и страшной секирой. Лезвие до конца не отчистилось, на острие и обушке вдосталь было тёмных кровавых комков, были и мозги, волосы… Как чувствовал ведь, когда поленился очищать! Позади, слышно было, звонко покинули ножны мечи дружинников.

И опять – в ответ ни звука. Где-то заплакал малый ребёнок – холодно, замёрз, на его мать тут же тихо цыкнули и видно было, как тёмная тень метнулась к дому.

– Хорошо же! – Ярославу нелегко давались базиликанские слова, но угрозу в голосе переводить и не надо было. – Раз вы так… Акрита ко мне!

Пленников уже подтащили поближе, чуть ли не за первые ряды, и как было договорено заранее, вперёд вытащили на аркане одного из тех, что попроще. Его узнали – видно не раз бывал в деревне, в задних рядах послышался женский крик, затем – рыдание. Крестьяне заволновались!

– Вы знаете его! – громко сказал сотник. – Гляжу, раз бабы рыдают – неплохо знаете! Может, уже и детвора голопузая от его семени по улицам бегает! Попрощайтесь… Не освободите дорогу, принесу его в жертву нашим богам! Перуну!

– А если и потом не освободим? – спросил молодой крестьянин, а скорее – акрит, стоявший на возу.

– Тогда – вспорем глотку следующему. Потом – ещё одному. Последним умрёт трибун!

– Трибун Цестий жив? – молодец явно был из вожаков, а скорее – военоначальников, ибо разговаривал самолично, а местный староста ему не противился.

– Жив… пока что! – резко ответил Ярослав. – Явить лик, чтобы поверил?

Нет, не требовалось… Поверил. Но может быть ещё упирался бы, кабы не очнулись наконец молодцы Бреха. Но – голосисто зазвучало било на вышке, потом распахнулись ворота и полусотня Бреха – все сплошь на конях – выметнулась наружу. Оказавшиеся меж двух огней акриты – воины опытные – предпочли не связываться. Слышно было, как тот самый молодой «геомор» отдал приказ и возы начали растаскивать. С ворчанием, руганью даже, но – растаскивать! Ярослав пустил своего коня вперёд, не дожидаясь завершения работ.

Геоморы и акриты расступались нехотя. Яростные, полные ненависти взгляды хлестали, словно стрелы. В спину ехавшим последними готовы были сорваться стрелы… Выручил Брех. Его лучники не стали заезжать в село, а полукругом охватили его западную окраину. Слышен был звонкий голос сотника, что приказывал наложить факельные стрелы… почему-то на базиликанском языке. Была зима – это правда. Соломенные крыши отсырели и вряд ли занялись бы… быстро. При определённой доле везения, при терпении и когда зажигательных стрел – вдоволь, можно и сырое дерево зажечь. И сырую солому тоже. Похоже было, геоморы перепугались. А акриты, выживающие только и исключительно благодаря поддержке местного населения, решили не рисковать их расположением. Ни одна стрела, ни один «жёлудь» не ударил в спину пока целую версту весь отряд медленно – волокуши с раненным галопом не повезёшь – продвигался до острога. Бреху Ярослав сказал лишь одну фразу – мрачным, полным унижения и ярости голосом:

– Не спрашивай ни о чём!

12.

Ярослав всё же разговорился. Часом спустя, когда сотни зашли под защиту стен Брехова острога, когда раненные были перевязаны и укрыты от холода, когда коней напоили, а людей – накормили горячим…Тогда только он уронил голову на перекрещенные руки и в отчаянии прошептал:

– Всё пропало!

– Что пропало? – не понял Брех, налив ему вторую чарку горячего взвара. – Что вообще случилось? Откуда раненные? И – пленные? Вы в засаду попали никак?