Огненный дождь
Шрифт:
Росий, польщённый столь важной миссией, возложенной на его крепкие плечи, умчался чуть ли не вприпрыжку, уже через четверть часа увёл за собой отряд. И – исчез. Прошёл час. Прошла вигилия. Когорта, потеряв ещё тридцать человек убитыми, отбила очередную атаку. Последнюю – кончились стрелы, «жёлуди» и пилумы, а напротив, сразу за фонтаном с фигурой морского быка, украшавшим центр форума, скапливались новые сотни гардар. Наверняка не желающих упускать своего.
– Где же этот засранец?! – почти простонал Либерик, прекрасно сознавая, что временя отступать безвозвратно упущено, что теперь уже уходить придётся с висящим на плечах неприятелем.
– Уходить надо, трибун! – высказал общее мнение центурион Анфинос.
– Надо… - пробурчал Либерик. – А если там – гардары?! Вон, Росия до сих пор нет!
– А нам уже – всё равно! – ощерился Анфинос редкими зубами. – К эмпорию надо прорываться! Да побыстрее! Пока ещё можно найти целый корабль…
В его словах – словах старого ветерана, побывавшего и за морем, и в Мраморных горах, была страшная логика. Бой проигран, пора забыть про присягу и спасать свои шкуры. Небось, только мы одни и остались, верные тебе, трибун!
– Хорошо! – сквозь зубы сказал Либерик. – Отходим! Анфинос, твоя центурия – замыкающая!
Тут не было мести, лишь осознание того, что отлично обученные воины Анфиноса – их оставалось почти столько же, сколько в манипуле ушедшего на разведку Росия – скорее удержат натиск. Ими готовились пожертвовать, чтобы выжила остальная когорта…
Анфинос не спорил и не выражал сомнения. Приказ есть приказ и он, в коротком салюте приветствовав трибуна, пошёл выстраивать своих стратиотов. Через четверть часа когорта быстрым шагом начала отходить. И тут же следом за ними ринулись гардары…
И всё же когорта ушла. Истратив на отход центурию заслона, потеряв из четырёх сотен почти половину – ушла. Гардары отстали, и к форуму Сирен когорта вышла, закинув щиты за спины – походным шагом… Риск, но сейчас воины всё равно не смогли бы отбиться от крепкого отряда, буде он окажется на пути. Сейчас всё решала скорость, а как раз она и терялась, если идти с оглядкой.
– А вот и разведка! – всхлипнул вдруг кто-то из стратиотов за спиной трибуна. Либерик резко обернулся, ожёг слабодушного яростным взглядом… Он скрыл это, но на самом деле он был рад. Мальчик оказался не трусом, он сражался до конца – этот изнеженный, глуповатый и совсем не пригодный к профессии воина Росий. И его значок сражался. Их всех утыкали стрелами у Фонтана Сирен, положили всех чуть ли не рядком. И ушли дальше по своим делам – проклятые гардары! Либерику даже показалось, что кто-то из разведчиков шевелится, но, уже когда он делал шаг в сторону фонтана, посмотреть, мозг обожгло страшной догадкой. Форум Сирен! Именно у форума Сирен, всего-то двухстах шагах от него, находился дом префекта Зиния. Там сейчас – Лария! И если гардары этого отряда пошли туда… Да даже если не пошли. Эти не пошли, найдутся другие.
– Анфинос! – резко окликнул он старого приятеля.
– Да, трибун! – коротко ответил тот, слишком усталый и опустошённый яростным боем.
– Анфинос, веди когорту к эмпорию, занимайте корабль и готовьтесь к выходу!
– Трибун! – удивился тот. – А ты?!
– А я… Я по делам пройдусь! – после некоторого колебания ответил Либерик. Мне в другую сторону нужно. Срочно!
– Но… Варвары уже взяли город! – опешил тот. – Трибун, как же…
– Веди когорту! – резко сказал Либерик. – Нет времени препираться; ни у меня, ни у тебя! Веди! Если уж так заботишься о своём трибуне, подожди меня до конца пятой вигилии 105 . Потом – уходи в любом случае!
105
пятая вигилия (имеется в виду дневная) заканчивается в четыре часа вечера, начинаясь, соответственно, в два.
Анфинос несколько долгих мгновений смотрел на трибуна, словно ждал и надеялся, что тот образумится. Потом снова резко отсалютовал, нарочито грубым голосом скомандовал:
– Когорта, марш!
Стратиоты с ходу взяли быстрым шагом, но многие из них прятали глаза от трибуна, полагая его патриотом, решившим умереть в родном городе. Некоторые на ходу салютовали трибуну. Другие уходили молча, не глядя и даже отворачиваясь…
17.
Когорта ушла быстро. Раз – и только гулкий топот множества ног удаляется на полдень. На один короткий миг Либерик хотел броситься следом. Потом успокоился. Вынул меч из ножен – добрый, длинный гардарский клинок, не чета обычному гладию. Так оно спокойнее. Чудилось трибуну, что не будет больше времени вытаскивать его. Придётся резаться, а не сражаться…
Он легко прошёл те двести шагов, что насчитал до дома Ларии. Вблизи гардар видно не было, а что там вдалеке мелькало, его не волновало. Главное, что не впереди, да числом немного. Скорее даже не гардары, они ещё сражаются. Скорее, это свои, местные мародёры бесчинствуют. Рисковые, однако. Вот кого бы в когорты, да в первые ряды! За свою шкуры, небось, сражались бы совсем даже неплохо! Всяко лучше пузанов-лавочников да членов различных корпораций 106 …
Тут он вспомнил, что и сам теперь дезертир, разозлился на себя и пошёл быстрее, чтобы дурные мысли не засоряли голову.
106
Корпорациями в Базилике именуются Гильдии.
Но вот и дом Ларии – богатый, в три этажа, с застеклёнными окнами и настоящей бронзой, закрывающей собой дубовые доски двери. Сейчас, правда, двери не было, и зияющий на её месте пролом выглядел пугающе и бесстыдно. Рядом с дверью, аккуратно привязанные за завитушку каменного узора, стояли и мирно хрупали зерном в сумах три ослика. Чтоб, значит, не на своём горбу добычу переть! Запасливые грабители пошли. И – местные. Гардары, они бы на конях приехали. Или – на телегах. А тут – ослики…
Осторожно проверив мечом за в темноте коридора на предмет засады или совсем простой ловушки, трибун вошёл внутрь. Поначалу показалось – тихо и безлюдно. Потом… Потом он услышал сверху дикий женский крик и грубый мужской рык, его перекрывший. Кажется, кого-то уговаривали быть посговорчивее. И – новый женский крик, уже скорее визг. Потеряв на миг голову, трибун через две ступеньки ринулся наверх…
Он не успел. Покрытый чёрным курчавым волосом мужской зад медленно двигался, вздымался и опускался, мародёр довольно сопёл в такт движениям. Лорика из медных колец, прислонённый к столу, на котором распяли женщину, короткий гладий и несомненно местное произношение не оставляли ни малейших сомнений по части его происхождения. Местный. Из ополченцев. Набрали всякой дряни…
Потом уже, через пару мгновений, одним коротким всплеском Либерик узнал женщину. Лария. Это её длинные, стройные ноги сейчас бесстыдно раздёрнуты в стороны, раскрывая чужаку сокровенное. Это её нежные, мягкие груди, что вчера она подставляла под его поцелуи, мнёт и тискает сейчас чужак! В голове у трибуна помутилось, он шагнул вперёд…
Трудно сказать, что за шестое чувство подсказало ему наклониться. Над самой головой, даже задев рукоятью по шлему, просвистел кухонный нож. Звонко выбил стекло и исчез на улице. Насильник дёрнулся, попытался быстро развернуться… Трибуну, как бы того ни хотелось, было не до него. Куда больше его волновал тот, второй… метатель хренов. Он развернулся, наугад выбрасывая меч вперёд и вниз. Рискованный приём, но тот, кто не сумел совладать с ножом, вряд ли хороший боец.
Был короткий скрежет, словно гвоздём по стеклу. Полуобернувшийся Либерик с удовольствием удостоверился, что вспорол второму противнику живот. Теперь можно позаботиться и о насильнике!
Он не оставил этому – не человеку, гаду в людском обличии – ни единого шанса. И не дал равного боя. Хотя равного боя всё равно не получилось бы. Короткий удар длинного гардарского клинка не был милосерден. Мародёр завыл, пытаясь подобрать уду, обрубленную под самый корень, но Либерик ещё не закончил. Несколькими короткими, но сильными и точными ударами он лишил соперника ещё нескольких важных для человека конечностей и органов, после чего успокоился. То, волочащее себя по полу, оставляющее на полу кровавые полосы, его не интересовало.