Чтение онлайн

– Вот что я скажу тебе, брат! – наконец проронил Лютень, по-прежнему глядя строго перед собой. – Я не желаю больше слушать твои глупости и не хочу глядеть, как ты их будешь потом расхлёбывать ценой жизней моих воинов.

– Наших воинов, брат! – дерзко перебил его Радовой. Ещё один способ, знакомый с детских лет – чем быстрее Лютень выплеснет гнев, тем меньше достанется тому, на кого он его обрушит.

Вот тут Лютень и взорвался – Радовою этот фокус удавался каждый раз, получилось и на этот раз. Князь орал, как когда-то в детстве, когда глуздырь-Радко утащил у него какой-то особо любимый нож. Он не слишком выбирал слова и Радовою оставалось только радоваться, что дружинники оказались предусмотрительны. Впрочем, их отлучка была кратковременна. Уже через четверть часа, даже чуть раньше, Лютень выдохся. Угрюмо посмотрел на брата, с виду раскаявшегося, внутри наверняка веселившегося и жёстко, так что даже внутреннюю ухмылку должно было согнать враз, сказал:

– Дурень безмозглый! Сегодня же обоз должен быть возвращён! Сегодня, а не через седмицу! То, что успели сожрать и выпить – возместишь лично ты!

Дурное настроение Лютеня всё же выплеснулось, но не так, как полагал Радовой. Князь просто хлестнул коня и Снег, резвый жеребец, способный без устали месить снег тяжёлыми копытами, наддал. Следом, как привязанные, метнулись гридни.

Радовой выждал немного, самую чуть, потом сплюнул сухой, мелкий снег с обветренных губ, потом легонько повёл пальцами. Рядом тут же возник его гридень, молодой, но сметливый и надёжный.

– Звал, батюшка?

– Звал, – «батюшке» только-только минуло двадцать восемь, но что поделать – воевода должен быть солидным. – Найди мне витязя Яробуя. И – кого-нибудь из сотников, попроще. Тут дело-то простое… О, гори Перунова борода!!!

Гридень вздрогнул от такой чёрной ругани, оглянулся… Торингский вельможа, граф Стан, с невеликой своей свитой неотвратимо приближался. Лицо его, обветренное и лишившееся того внешне незаметного, но всё же присутствовавшего лоска истинного нобиля меча, выражало всю богатую гамму чувств, которую он испытывал при взгляде на гардарского воеводу.

– Мессир Радан! – не давая ему собраться с мыслями, взревел вдруг Радовой. – Друг ситный, ты ли?! Как давно я тебя не видел подле себя… Что случилось?! Что-то плохое у торингов? Надеюсь, они не потерпели нового поражения? Ведь армия, которую собрал твой император – последняя! Помнишь, ты мне рассказывал, как её собирали?

Графа передёрнуло, он – опытный придворный и неплохой дипломат – не смог скрыть ужаса. Было от чего! Армию – последнюю армию Империи Тор – собирали специальные гвардейские отряды. До зубов вооружённые, свирепые и безжалостные, они оцепляли деревни и целые города, врывались внутрь и хватали всех, кто подходил для строя. Стариков – крепких, способных стоять на ногах, мальцов – даже если ещё не брились и девок не мяли. Брали всех от пятнадцати до шестидесяти вёсен! Вой стоял по всей Закатной империи… Зато к весне собралась семидесятитысячная армия, пусть неумелая, но способная подкрепить претензии императора на равные отношения с гардарами…

– Да, армия последняя! – скрежетнув зубами, медленно произнёс Радан. – Скажу больше, пока она немногого стоит! И всё же, думаю, император рискнёт ей, чтобы воздать должное наглецам, покусившимся на его добро! Хотел бы я знать, вы хоть наказали тех наглецов?

– Каких? – сделал большие глаза Радовой.

– Тех, что захватили императорский обоз! Там десять возов – личные, императорские!

– С вином, что ли? – зевнув, лениво поинтересовался Радовой. – Так они пока целые. Пока… Да и будут целы, не бледней, граф! Ошибка вышла, понимаешь ли. Мы-то думали, обоз наш! Ну, который твой император нам задолжал! Когда узнали, что – императорский, мы так расстроились! Ажно плакать хотелось. Ну, плакать мы не станем, но обоз – вёрнём. Прямо сейчас. Яробуй!

Витязь, уже отысканный и возникший пред ясны очи воеводы Радовоя, так же спокойно отозвался:

– Я здесь, воевода!

– Сотня твоя готова?

– Обижаешь! – усмехнулся Яробуй. – Сотня Дуба, воевода! И со мной дюжина вызвалась. Из старшой дружины. Дозволь проветриться!

– Добро! – подумав, разрешил Радовой. – И впрямь, скоро при такой жизни в пней превратятся. Замшелых!

– Ну уж, воевода! – ухмыльнулся Яробуй. – Ты ж знаешь, мы по первому знаку готовы. Хоть к бабам, хоть на пир!

– Вот и идите… по моему знаку! – улыбнулся в ответ Радовой. – Куда, говоришь, вы завсегда готовы?

– Да куда угодно! – заносчиво ответил Яробуй. – Так я пойду, воевода! Сотню собирать!

– Иди, иди! – тепло улыбнулся воевода. Яробуя он любил, ценил и по мере своих воеводских возможностей выдвигал. Впрочем, куда уж выше витязя – только в воеводы! Погибнет кто-нибудь из нынешних, первый претендент на место – Яробуй! Если, конечно, сам доживёт. Лютень – не Волод и не Рудевой. У него витязи в тылу не засиживаются. По такому доверию и расплата – Страшила уже вторую седмицу от ран избавиться не может, в Дарии полученных. А казалось бы – герой! А на героях, опять же по приметам, раны заживают не в пример быстрее…

Яробуй ускакал, следом за ним – ещё несколько воинов из вящих можей, а Радовой опять остался с глазу на глаз с торингом. Вот чего ему хотелось меньше всего! Радану Станскому, судя по кислому выражению лица, тоже.

– Так раз этот обоз – ваш, где же наш? – милостиво улыбаясь, спросил Радовой.

– Будет! – тускло ответил Радан. – Император приносит свои искренние извинения, допустившие оплошность наказаны, такое больше не повторится. Но следующий раз, когда будешь захватывать наше, Радовой, подумай десять раз! Я не знаю, каких усилий стоило для императора спустить вам эту выходку с рук! Другим бы не сошло…

Радовой с великим трудом сдержал идущее из самых глубин раздражение. И это – лучший дипломат Закатной империи?! Понятно, почему они проигрывали войну…

– Я передам это князю Лютеню! – тяжело сказал он.

4. Яробуй. Обоз. дорога на Кирифор. Утро 13 дня месяца Березозола.

Яробуй давно уже полюбил вот такие, неспешные и долгие конные переходы, когда спешить вроде как и некуда. По правде сказать, ему такие походы поднимали настроение куда больше, чем самые кровавые и яростные схватки. Сейчас – тоже. Когда конь идёт весело, звонко выбивая копытами свою походную песню, тогда и сердце седока поёт в такт цокоту копыт. К тому же далеко не всякому доверят такую миссию – не то, чтобы опасную, скорее сложную. Ди-пло-ма-ти-чес-ку-ю. Если не иметь хорошо подвешенного языка, если при первом оскорблении хвататься за меч, тогда лучше было и не отправляться. Вон, Страшилу чай не отправили!

– Яробуй! – вольно окликнул кто-то витязя. – Яробуй, чтоб тебе!

Яробуй нехотя обернулся, острым взглядом, не скрывая недовольства, смерил Буйноса – ещё одного витязя. Рослый, могучий, как и все родяне-медведи, Буйнос к тому же отличался дурным языком и повышенной наглостью. По правде сказать, он даже не спрашивал дозовления. Просто когда нынешним утром, пять часов назад, обоз начал выдвигаться из лагеря, Яробуй обнаружил его распоряжавшимся среди возов. Нет, все приказы были отданы по делу, но Яробуй не сдержался. Вышел неприятный разговор, оба даже за мечи хватались…

И вот теперь – снова – Буйнос здесь.

– Чего тебе? – не особо приветливо поинтересовался Яробуй, глядя перед собой и отчаянным усилием воли пытаясь разжать булатной крепости кулак, в который сжались его пальцы.

– Поговорить! – тоном оскорблённой невинности ответил Буйнос, будто бы невзначай обрушив ладонь на черен огромной, в половину его роста секиры. Пожалуй, только секира Ярослава могла сравниться с этой размерами, но Буйнос ещё и мечом владел и с добрым полутораручным клинком не расставался никогда.