Чтение онлайн

— Продолжай свою службу, Елизар Светомилович. Только время покажет, был ли я прав сегодня. Надеюсь, что не ошибся в тебе.

— Хочу, чтобы вы знали. Недавно я собрал совет рода, каждый поклялся в верности вам. Если сестра совершит что-то, что запятнает честь семьи, мы отречемся от неё. Таково решение.

После того, как Беляна приняла обет безбрачия, учитывая все слухи, что ходили о молодой боярышне, никто бы и не подумал, что родня будет поддерживать её. Оставалась лишь формальная привязка в виде имени и крови, не более. Своим заявлением, Елизар разрушал и это. Будь Беляна действительно дочерью Всеволодовичей, то какие бы планы не строила на будущее, они бы рухнули в это самое мгновение. «Всё сложнее, чем ты думаешь!» — произнес про себя Аскольд, а вслух заверил:

— Не волнуйся, что бы ни совершила Беляна Мстиславовна, я не буду связывать это с родом Всеволодовичей.

— Благодарю, — поклонился Елизар.

С делами Аскольд закончил поздно, звезды уже давно освещали небосвод, когда он вошел в свои покои. Слова Елизара никак не шли из головы: «Как бы убить змея не оказалось более простым решением народных бед». Что не говори, а он прав. Зеяжск родился и обрел силу благодаря змею, но те, для кого Горан был шансом на выживание, давно отправились к предкам. Теперь их народ живет сытно и богато, отсутствие угроз стало привычной повседневностью. Его люди забыли, что такое голод, войны, пожары и засуха. Да об этом постоянно говорят молодым, но только для того, чтобы объяснить необходимость жертвоприношений. Жертвоприношения – это цена, на которую они согласны, потому, как плата не касается каждой семьи в государстве. «Да, чье-то дитя отдало свою жизнь змею, но оно и так бы умерло, разве нет?» — говорили люди. Теперь же, когда у их границ затаилась настоящая беда, принести жертву придется каждому, жизнь каждого станет тяжелее. Боль и лишения обернутся гневом. Не обратится ли этот гнев против Горана? Он основа их благополучия, но он же и причина страха всех кто встанет против Зеяжска. Он принес им блага, но разве не эти блага предмет зависти соседей?

— О чем задумался? — услышал голос брата.

— Елизар знает тайну обряда, — хмуро ответил Аскольд. — Я отпустил его.

— Правильно. Сейчас казнь главы знатного рода совсем не нужна. Тем более, все видят, как самоотверженно он взялся за порученные дела. Елизар уже успел заслужить уважение среди старейшин, — поддержал решение брата Горан.

— Если честно, не поэтому отпустил, — ответил князь, устало упираясь руками в стол. — Он умен и честен. Знаешь, что он сказал мне?

Горан отрицательно покачал головой.

— Я не смог бы принести такую жертву... — уставившись в столешницу, повторил слова Елизара Аскольд. — Поэтому, он заставил весь свой род принести клятву верности и отречься от Беляны.

— Дальновидно! — только и ответил брат.

— Я чувствую себя чудовищем, — поднял усталые глаза князь. — Скажи мне, что было бы с Зеяжском, если бы нас с тобой вдруг не стало?

— Думаю ничего. Сейчас Зеяжск достаточно силен, чтобы не рухнуть из-за смены правящего рода, — ответил Горан, но внимательнее посмотрев на брата, понял глубинную суть вопроса. — Без змея можно обойтись, если ты об этом. Да будет тяжело и это своего рода шаг назад, потому что нужно время, чтобы перестроиться, но Зеяжск самое сильное и богатое государство в срединных землях, он не исчезнет.

Они молча смотрели друг на друга. Говорить не хотелось, слишком мрачными были их мысли. У каждого свои, но для каждого они отзывались болью. Первым отвел взгляд Аскольд. Случайно натолкнувшись глазами на открытый сундук с кубком, он поднял артефакт и показал брату:

— Вина?

— Нет. Скоро обряд, сознание должно быть ясным, — отвернулся Горан, отходя к двери. — На самом деле, я пришел, чтобы отправить тебя сегодня к Маре.

— Зачем? Я не в том состоянии сейчас, чтобы радовать любимую женушку, — сказал Аскольд, делая глоток.

— Ты только вернулся с границы, однако вместо отдыха весь день провел с боярами, если я сейчас не сделаю хоть что-то, то ближайшее время проведешь в постели, свалившись от усталости, — объяснил Горан, подготавливая проем для перехода. — Мне было видение, и оно мне не понравилось. Единственное, что я смог придумать, это отправить тебя туда, где ты не сможешь работать. К тому же, — многозначительно оглянулся он. — Маре есть чем порадовать тебя!

Слушая брата, Аскольд благодарно улыбался. Он действительно чувствовал себя разбитым, усталость наваливалась сильнее с каждым мгновением. Уснуть сейчас в её объятьях казалось неплохой перспективой. Хотя по опыту, просто уснуть у них никогда не получалось. Горан закончил, дверной проем озарила мерцающая рябь. Допив вино, Аскольд оставил кубок на столе и отправился во дворец Идунн.

Он так часто бывал здесь, что отлично ориентировался даже в полной темноте. Глубокая ночь. Его своенравная царица спит крепким сном. Наощупь пробрался в опочивальню, свет из окошек едва освещает кровать. Милое лицо светлым пятном выделяется среди подушек. Боги милостивые, как же он устал, силы будто испарились. Добрел до кровати, присел на краешек. Скинув обувь и одежды, наклонился, чтобы поцеловать, но тут почувствовал, как сталь холодным острием кольнула в бок.

— Так, так… — прошептала Мара, открывая глаза. — Кто посмел среди ночи пробраться в мою опочивальню?

— Тот, кто тебя не боится! — тихо ответил Аскольд, продолжив движение к её лицу.

Холод клинка на боку исчез, чтобы появиться у подбородка. Князь остановился в мгновении от поцелуя.

— Думаешь, тебе всё можно? — свела брови Мара. — Приходишь и уходишь когда пожелаешь. Я жду тебя уже неделю, но ты даже весточку не отправил, а сейчас появляешься, как ни в чем не бывало.

— Я так устал… — выдохнул он, налегая на острие клинка настолько, что царице ничего не оставалось, только убрать его. — Завтра! Ты скажешь мне всё завтра! — проговорил он целуя.

Мара приняла поцелуй, обнимая. Не получалось у неё долго злиться на своего милого князя. Может от того, что любила всем сердцем, а может от того, что скучала постоянно. Никогда бы не призналась, но царица в чем-то завидовала Огнеславе, живущей в Белом дворце. Она постоянно ждала Аскольда, каждый вечер надеялась на встречу. В этот раз его не было дольше обычного, и Мара извелась в одиночестве. К тому же ей хотелось быстрее рассказать супругу то, что узнала совсем недавно. Сперва она сомневалась, но десять дней назад старшая врачевательница Элин подтвердила её мысли. С тех пор ожидание превратилось в пытку.

Целуя, она чувствовала, как слабеет его тело, руки перестают обнимать. Отрываясь от её губ, Аскольд ещё раз прошептал «завтра» и тихо опустил голову на подушки, словно обессилев. Мара села на кровати, удивленно рассматривая уснувшего мужа.

— Что за странный вкус у него на губах? — спросила саму себя царица, насторожившись.

— Равноденствие - важный праздник для народа. Кто-то из правящей семьи обязательно должен присутствовать, — вздохнул, обнимая супругу Горан. — Мара старается, как может, но она не уверена, что Аскольд полностью восстановится до завтра. Матушка отсутствует, поэтому возглавить проведение праздничных ритуалов придется тебе.

— Ему лучше? — спросила Огнеслава, повернувшись в руках мужа и обеспокоенно заглядывая в глаза.

— Да. Хорошо, что он оказался у неё тогда. Здесь, всё бы списали на усталость и заметили бы слишком поздно. Мара сказала, это колдовское зелье. Аскольда опоили, но кто и где, я пока не нашел.

— Беляна?

— Я тоже так подумал, но тени следят за ней постоянно, они бы заметили. За всё время она отлучалась из дворца лишь дважды и рядом с Аскольдом не появлялась ни разу. Возможно это кто-то другой, кто обладает колдовской силой и имеет своего человека в Белом дворце, — гладя локон, что выбился из общего ряда у края лица, рассуждал Горан. — Чтобы изловить наглеца, я велел делать вид, будто Аскольд отдыхает в своих покоях. По дворцу специально пустили слух, что князь простудился на границе. С одной стороны, это хорошо для спокойствия народа, а с другой, усыпит бдительность злодея и, возможно, он выдаст себя.