Чтение онлайн

— Лжец! — прошипел князь. — Мне известна вся твоя жизнь, от рождения и до смерти! — после этих слов Огнеслава затаила дыхание, а княгиня Верея свела брови, но Горан во-время спохватился. — Змей рассказал мне про каждого из вас!

— Пощади! — из груди купца вырвался не то всхлип, не то визг. — Пощади, государь!

— Падаль! — с омерзением оттолкнул его князь.

Он уже хотел отойти, но вдруг обернулся и взглянул в перепуганные глаза внимательнее. Многие заметили, как в очах государя зловеще отразился солнечный луч, случайно попавший на острие меча. Ничто не дрогнуло и не переменилось в его лице, когда клинок быстрым и неотвратимым движением снес голову.

— Что просил, то и получил, — тихо произнес Горан, но его слова долетели до каждого. — Остальных на рудники.

Поднимаясь по ступенькам к трону, он спиной ощущал безмолвный страх, сковавший десятки сердец. Сел.

— Так как мне следует поступать с предателями? — повторил вопрос и вдруг почувствовал, осторожное касание на своей руке, теплая ладонь Огнеславы согрела пальцы. Выждав паузу, продолжил. — Казнить, как вы требовали, или заставить трудом искупить свою вину?

— Трудом… — раздалось со всех сторон, — трудом, государь!

— Да будет так, — громко произнес Горан. — А теперь пришла пора наградить вас всех. Сначала хочу отблагодарить союзников за поддержку.

Лица собравшихся князей говорили, что награды этой они опасаются не меньше, чем обвинения в предательстве.

— Я знаю, вы присягнули на верность наследнику и княгине Огнеславе, что отказались сделать заговорщики при моём дворе. Все, кто пытался уничтожить правящий род, уже встретились со своими предками, семьи их будут изгнаны, а значит, опустел княжий двор Зеяжска, земли да усадьбы без хозяев остались. Нехорошо это, — мягким голосом начал князь. — Разве не среди верных союзников следует искать мне сподвижников, с кем великое будущее вместе строить станем?

Услышав такие слова одни засомневались, другие оскорбились. Ибо князь Зеяжска открыто давал понять, что теперь не только не считает их равными себе, но и предлагает роль бояр при своём дворе. Очевидно и то, что отказаться от предлагаемой «награды» также опасно, как принять её.

— Коли все вы признали наследника Зеяжска главой над собой, жалуем вам чины при дворе, а семьям вашим усадьбы, чтобы чувствовали себя, как дома в моей столице.

Одарив союзников чинами и грамотами на землю, Горан принялся за остальных. Кто-то получил повышение, кто-то подарки. Вот только окровавленное тело с ковров не убирали, пока княжеское семейство не покинуло гостей, будто в назидание.

После приема Огнеслава и Верея отправились на женскую половину, сын еще слишком мал, для длительных церемоний. Жаль, что избежать присутствия наследника сегодня было невозможно, все должны были увидеть его целым и невредимым. Горан проводил их взглядом. Раньше бы он волновался, как жена справляется, что подумает, но теперь, зная абсолютно всё наперед, его сердце билось ровно.

Едва венец слился с телом, он увидел мир вокруг иначе. Если раньше змей показывал ему отдельные видения, только по своей воле, то теперь его внутренний взор видел их постоянно. Стоило взглянуть на кого-то, как он уже знал не только прошлое, настоящее, но видел бесконечные варианты грядущего связанные с этим человеком или существом. Вначале его душа разрывалась от переживаний, порождаемых видениями, но шло время, и чувства притуплялись, сливались в нечто единое, превращаясь в непреодолимую тяжесть, которую он постепенно переставал осознавать. Разум ощущал почти физическую боль от видений, которые неслись сквозь него бурным потоком. Но остановить их не получалось. Реальность и видения смешивались, как если бы бодрствуя можно было видеть сны. День лишь дважды сменился ночью, а ему казалось, будто прошла целая вечность.

Большая часть задач выполнена, приказы отданы, гонцы и тени спешат с поручениями во все концы, Зеяжск возвращается к обычной жизни. Но прежде чем он сможет отправиться в Черный дворец, чтобы попытаться уснуть под действием сонного зелья, его ждала ещё одна короткая встреча.

Когда князь вошел в малый зал, Златогост поклонился, отмечая для себя, что с молодого лица вчерашнего юноши на него смотрят усталые глаза зрелого мужчины.

— Здравия вам, государь.

— И тебе долгих лет, боярин, — кивнул в ответ Горан. — Благодарю за всё, что сделал для моей жены и сына. В награду проси чего хочешь.

— Прошу простить мне дерзкие речи, но разве вы не ведаете, какую награду я желаю?

— Ведаю, — вздохнул Горан. — Однако проклятье твоё не разрушить, только смерть избавит от него.

Взгляд карих очей потух, лицо стало серым. Златогост склонил голову. Возможно, он хотел проститься или что-то ответить, но смог лишь согнуться в немом поклоне. Распрямившись, боярин шагнул к дверям, когда князь остановил его:

— Постой. Я не могу снять проклятье, но возможно то, что я скажу тебе, скрасит горечь разочарования, — заметив надежду в глазах постаревшего богатыря, он озвучил то, что видел совершенно точно. — Твои дети не будут испытывать страх перед тобой, а в памяти потомков ты останешься, как добрый человек.

— Дети? — удивление Златогоста было настолько искренним, что заставило улыбнуться.

— Сын и дочь, — кивнул Горан. — За жизнь ты сотворил немало зла, но добра сделал не меньше. От наказания своего ты не избавишься, пока не покинешь этот мир, но за добро боги наградят тебя детьми, которыми сможешь гордиться.

— Благодарю, княже! — едва не прослезился боярин.

Откланявшись, он поспешил покинуть дворец. Вскоре оказался у пристани, где снаряженный корабль ожидал своего хозяина, чтобы отправиться домой. У сходней прощались две женщины, одна в одеждах боярыни, другую же скрывал длинный темный плащ и обступившая со всех сторон охрана. Приблизившись, Златогост поклонился Огнеславе, а после быстро скользнул взглядом по лицу жены. Она совершенно точно испытывала смятение внутри, но усилием воли заставила себя улыбаться. Ему до сих пор не верилось в то, что услышал от князя, поэтому распрощавшись с княгиней и взойдя на корабль, он так и не решился взять руку, что находилась совсем рядом.

Зоряница не отходила от него ни на шаг, он молчал. Не выдержав, она преградила дорогу, робея совершить что-то большее.

— Что сказал князь? — требовательно спросила она.

— Только смерть принесет избавление, — честно ответил Златогост, стараясь не выдать тайну, которая теперь грела его сердце.

Зоряница поджала губы. Она молча смотрела перед собой, словно обдумывая что-то, а после решительно встала рядом, взяв мужа под руку. Он чуть склонился, изучая упрямое выражение лица и пытаясь догадаться, что за мысли сейчас роятся в милой головушке.

— Когда я была маленькой, у моего батюшки был ручной медведь, — заговорила Зоряница, всё еще не глядя. — Я боялась его больше всего на свете. Однажды батюшка сказал мне, что страх можно победить только лицом к лицу, а если убегать, он останется со мной навсегда, даже когда медведя не будет рядом.

— Вы всё еще боитесь медведей?

— Нет.

— Сумели победить страх? — осторожно обхватил её ладонь своей Златогост.

— Не совсем, но я научилась с ним жить, — ответила она. – Непередаваемое чувство, когда кормишь с рук зверя, способного убить тебя одним неосторожным взмахом лапы.

— Интересно, что бы вы почувствовали, когда бы тот зверь лег у ваших ног, что котенок, желая получить хоть немного ласки?

Зоряница вскинула голову, но столкнувшись с темными очами, зарделась и спешно опустила глаза.

Огнеслава, стоя на пристани и провожая взглядом их ладью, не могла слышать, о чем говорили супруги, но всем сердцем желала им счастья.

Вернувшись во дворец пока никто не обнаружил её отсутствия, она занялась тем, что положено исполнять, как государыне и молодой матери. Закончив с мелкими хлопотами, уложила сына, сев у колыбели.