Чтение онлайн

— Она спит, — резко произнес Горан, все лампады и свечи в светлице вспыхнули одновременно, княжна встрепенулась. — Не бойся.

— Она? — спросила Огнеслава, понимая вдруг, что стоит непозволительно близко.

— Служанка, которая следит за тобой, — пояснил он, чувствуя, как девица высвобождается из рук и отступает назад.

Оказавшись на почтительном расстоянии, Огнеславе казалось, что она всё ещё чувствует прикосновения на своих плечах. Волнение никак не унималось, и она не придумала ничего лучше, как вернуться к вышиванию. Сердце стучало, едва не выпрыгивая из груди. Что же делать? Ну почему, ей так сложно сохранять хотя бы внешнее спокойствие в присутствии княжича?

— Магия? — тихо спросила княжна, усаживаясь перед пяльцами.

Горан кивнул и подошел ближе. На льняном полотне красовались переплетенные вместе ветви дуба и калины.

— Что это? — спросил он.

— Рушник, — негромко ответила она. — Сегодня сгорело всё мое приданое. Одежда, рушники, платки – сожгли всё. Неужели в Зеяжске не принято, чтобы невеста сама ткала и вышивала вещи для обрядов?

— Для тебя это важно? — присел рядом с ней Горан.

— Конечно. В моей земле считают, что от того с какими мыслями и какой узор вышит на свадебных одеждах зависит счастье молодых, — было видно, что Огнеслава от всего сердца переживает и верит в свои слова. — Разве неважно кто вышил рушник, которым свяжут руки жениха и невесты? У нас к свадебным приготовлениям допускают только самых близких, а если приглашают помощниц со стороны, то только тех, кто счастлив в браке.

Эта искренняя забота о будущем обезоруживала. «Жаль, что тебе не суждено познать счастье семейной жизни, — подумал Горан, испытывая непривычную тяжесть внутри. Что это? Чувство вины или сострадание? — Аскольд не любит тебя и, вероятнее всего, не полюбит никогда. Возможно, если ты умрешь до того, как узнаешь правду, останешься счастливой в своём неведении».

— Ты всё вышивала сама? — чтобы не продолжать тему, спросил он.

— Да. Горько, что я так и не надела эти платья, — вздохнула Огнеслава.

— Уверен, они были прекрасны. Жаль, что мне не посчастливилось их увидеть, — высказав ничего не значащее сожаление, он собирался завершить разговор.

Но от этих слов Огнеслава встрепенулась. Видно было, что она сомневается, но очень хочет что-то сказать.

— Хочешь, я покажу тебе? — наконец, решилась она. — Одно платье уцелело.

Горан кивнул и заставил себя улыбнуться. Княжна поднялась. Распахнув сундук, она вынула оттуда свадебные наряды. Вышивка покрывала их почти полностью. Сложно представить, сколько времени ушло, чтобы так искусно украсить все детали одежд. Нельзя сказать, что он знал толк в женских ремеслах, но был приятно удивлен той красотой, которую сотворила Огнеслава.

— Я мечтала, что надену его для тебя. Представляла, как буду идти в нем с тобой рука об руку, бросая подношения Богам в жертвенные костры, — краснея, произнесла она. — Этой мечте не суждено исполнится. Пусть теперь оно храниться, как память о моей прошлой жизни в родительском доме.

Сказав это, княжна спрятала наряд обратно, опустила крышку сундука и перевела взволнованный взгляд на жениха.

— Не говори никому, что эти одежды сохранились, — попросила она. — Особенно не говори своей матушке.

«Она совершенно потеряна. Чувствует себя одинокой и подавленной — думал Горан — Я могу воспользоваться моментом и начать разговор о ларце. Но разве это не будет подлостью и имеет ли смысл теперь?» Перед глазами снова возникла картинка из видения, как Огнеславу сталкивают с обрыва. Если ничего не изменится, её ждет скорая смерть, хотя он не видел конца падения и не мог быть уверен, верно ли понял грядущее. В любом случае, эти испытания выпадут на долю княжны из-за него и змея Зеяжска. Горан с надеждой ждал новые видения, которые бы определили будущее, но пока, видел лишь время до похищения.

— Чего бы тебе хотелось? — произнес он вслух.

— Хотелось? — подняла пустой взгляд Огнеслава. — Не знаю. Наверное, того, что и всем… Счастья.

— Это очень туманный ответ, — словно размышляя, проговорил молодой князь. — Если представить, что ты умерла, о чем бы ты сожалела в первую очередь?

— Хм… — задумалась Огнеслава. — Наверное, о своем заточении здесь, о том, что не попрощалась с мамой и … о том, что так ни разу и не надела это платье, — завершая фразу, она смутилась, подумав какой глупой, должно быть, выглядит в глазах жениха. Но он даже не нахмурился, выслушал, как должное.

Горан молчал. Его взгляд был устремлен в пустоту. Огнеслава не сводила с него глаз, пытаясь разгадать ход мыслей.

— Я подарю тебе три счастливых ночи, — наконец, произнес он. — Но попрошу кое-что взамен.

— Взамен? — улыбнулась Огнеслава. Она подумала, что он затевает какую-то новую игру и, решив подыграть, задорно поинтересовалась. — Что ты хочешь взамен?

— Ты простишь меня, если однажды я попрошу тебя об этом, — княжич странно посмотрел на неё, взгляд был серьезным и полным сомнения.

Улыбка медленно исчезла с её лица. Огнеслава подумала, что это самый необычный договор, который она когда-либо заключала.

— Хорошо, — кивнула она, — обещаю, я прощу тебя, что бы ты ни натворил.

Земли рода Всеволодовичей начинались сразу за южной оконечностью Зеяжска. Деревянный дворец боярина Светомила Годиновича легко можно было рассмотреть с крыши Белого дворца. Сооружение воистину масштабное, даже у правящей семьи не было ни одной подобной постройки из дерева. Прибедняясь, боярин частенько говорил, что по скромности своей живет в деревянном тереме, ибо только князю прилично иметь белокаменные палаты. Но любой, кто хоть раз бывал в жилище Светомила, отмечал изысканное убранство и роскошную обстановку. Боярин не только не бедствовал, но даже мог поспорить с князьями соседних земель, у кого больше богатства и влияния.

Сам Светомил Годинович не обладал яркой внешностью. Среднего сложения и невысокого роста, русый и сероглазый, с заурядными чертами лица, он был бы неприметным среди представителей других знатных родов. Но дорогие одежды и особая страсть к украшениям всегда выделяли его. Вот и сейчас, находясь дома, сидя в приемной горнице, он не отказал себе в желании нарядиться. Парчовый кафтан, червленые сапоги, перстни с самоцветами, по-видимому, должны были произвести впечатление на стоявшего перед Светомилом человека. Однако, лицо гостя оставалось неподвижным, словно камень. На мужчине был старый потертый плащ и одежды тусклых землистых цветов. Единственной интересной деталью была подвеска с золотым пикирующим соколом, которую посланец продемонстрировал при встрече и тут же спрятал. Гость не говорил, почтительным жестом он подал боярину письмо, следя за ним в ожидании.

— Ну что же, передай, что мы свою часть договора исполним, но если хоть волосок упадет с головы княжича Аскольда, ваши люди домой не вернутся, — произнес Светомил, прочитав написанное.

Посланник поклонился, продолжая хранить молчание. Боярин встал и, подойдя к ближайшей свече, предал письмо огню.

— Ещё кое-что, — многозначительно взглянул он, — вы должны войти в город безоружными. Князь, почуял опасность. Охрану велено усилить и тщательно проверять любого пришлого. Я не собираюсь принимать наказание за то, что мои люди проглядели вооруженных убийц.