Чтение онлайн

— Благословленная богами пища и ткань из крапивы?

— Верно!

— Принесите мою рубаху из крапивы, – велела царица.

Аскольд тем временем соорудил жертвенник, а дружинники сложили семь костров. Поджигая костры, князь воздал хвалу богам. Поставив на жертвенник чашу с родниковой водой, а перед жертвенником лохань с медом и хлеб, он молил о благословлении. Обойдя все семь костров, бросил в них подношения. После взял чашу и пролил несколько капель на хлеб и мед. Мара тем временем разорвала рубаху по боковому шву и расстелила среди костров. Аскольд выплеснул на неё оставшуюся воду. Поклонившись на четыре стороны, князь поднял рубашку.

Он отправился к яме, где медведь в злобе скреб когтями камни. Туда же принесли хлеб и мед. Положив хлеб к меду, и закрепив лохань на веревках, велел опускать её в яму. Готовясь накинуть рубашку на медведя, как только тот начнет есть. Зверь заметался, но после принюхался и подошел к лохани. Стоило ему начать пожирать пищу, как князь спрыгнул в яму и накинул ему на спину рубаху. Взревел медведь, развернулся, хотел было кинуться на Аскольда, да ноги его подкосились, задрожало тело, и обратился он человеком. Мальчишка лет четырнадцати сжался в комочек, прикрывая нагое тело рубашкой. Взглянув на князя, он попятился, а по щекам покатились слезы.

— Не бойся меня. Я тебе помогу, — подошел к нему Аскольд. — Ты чьих будешь? Как тебя звать величать?

— Радим, …сын кузнеца Ждана, — с трудом выговаривая слова, произнес паренек.

— Как же ты оказался в медвежьей шкуре, Радим Жданович? — поинтересовался Аскольд, прикрикнув. — Одежду мальцу принесите, чай не лето!

— Отправили… меня учиться… к известному мастеру-оружейнику… в город. Мастер человек гневливый,… чуть что… сразу за розги хватается… Учеников у него много, поэтому порет не жалеючи, — запинаясь, рассказывал парнишка. — Как-то раз,… взял он заказ колдуна… на ножи,… а я заказ тот испортил. Колдун… разозлился,… что вовремя ножи свои не получил,… стал мастеру расправой грозить… Тут он меня колдуну и отдал,… сказал,… что тот может наказать, как пожелает,… на свое усмотрение… Колдун недолго думая, обратил меня диким зверем,… сказал, что раз я бездельник,… то век буду по лесам шататься дела не зная.

Принесли одежду. Паренек с благодарностью её принял. Выбрались из ямы, подошли к костру. Согревшись, парнишка вытер слезы. Повеселел.

— Вы простите,… что говорю коряво,… долго уже человеческих слов не произносил, — сказал он.

— Это пройдет, не переживай, — подбодрил его Аскольд. — Скажи мне, видел ли ты, что произошло здесь, до нашего появления?

— Ищу я одиннадцать своих сестер, — присоединилась к расспросам Мара. — Не видел ли ты их, когда бродил по окрестным лесам?

— Видел, — потупился Радим. — Но боюсь… вам ответ не понравиться.

— Ничего не бойся! — заставила себя улыбнуться царица. — Просто расскажи, как есть. Я в любом случае награжу тебя за помощь.

Запинаясь и останавливаясь, паренек рассказал Маре всё, что видел. Она выслушала со спокойным лицом, лишь побледнела, когда узнала, что никогда не найдет тела. Поблагодарив парня, велела отвести его в тепло, хорошенько накормить и дать кошель серебра в награду. Сама же, белая, словно мертвец, на негнущихся ногах, поднялась на башню и проплакала там до утра.

Она запретила кому бы то ни было следовать за собой, но Аскольд её не послушал. Царица ему не указ, он сам себе хозяин! Поднявшись следом на башню, князь приглядывал за ней, так, чтобы царь-девица его не заметила. Обещание выполнено, можно хоть сейчас отправляться домой. Зачем же он продолжает мерзнуть на пронизывающем ветру, скрываясь средь заледеневших камней разрушающейся кладки? «Неровен час, глупость какую сотворит, сердце женское ранимо и часто сильнее ума, — объяснял Аскольд свои действия. — Нельзя её сейчас одну оставлять. Надо покараулить».

Иголка привычно ходила по полотну. Золотая нить рисовала солнечные знаки на алом шелке. Лицо молодой княгини спокойно и невозмутимо. Прошел уже месяц после возвращения в Зеяжск. Шесть дочерей боярских теперь всюду сопровождали Огнеславу и составляли ей компанию за работой. По традиции, каждой было подарено по перстню и определена должность, будущее окружение новой княгини создавалось прямо сейчас.

— Княгиня-мать возложила на вас обязанность следить и за прислугой, и за кухней. Если только пожелаете, я могла бы взять на себя часть дел, — будто бы невзначай, промолвила одна из девиц.

Огнеслава окинула взглядом вышивающих, заметив как остальные насторожились.

— Коли княгиня велит, каждая из нас готова будет потрудиться на славу, — торопливо ответила на эти слова дочь воеводы.

— Не беспокойтесь, — незаметно улыбаясь, сказала Огнеслава. — Мне в радость хлопоты, есть чем заняться, пока мужа поджидаю. Скажите лучше, не слышно ли что о князе?

— Вы каждый день спрашиваете. Измучились уже в ожидании, — вздохнула дочь стольника.

— Деверь моей сестры вчера домой вернулся, рассказывал, что князь отправился в царство Идунн с царицей Марой Мериновной… — начала было рассказ дочь воеводы.

Но девицы тут же зашикали на неё, потому, как лицо княгини переменилось, губы сжались, а меж бровей пролегла морщинка. Огнеслава старалась выглядеть невозмутимой, однако с каждым разом получалось все хуже.

— Это и так все знают! Тоже новость нашла! — наигранно отмахнулась дочка стряпчего.

— А то, что царь-девица избрала нашего князя себе в мужья тоже не новость? Люди судачат, будто у нынешнего князя теперь будет две жены! — вспылив, заявила дочь воеводы и тут же испуганно взглянула на княгиню, поняв, что взболтнула лишнее.

Иголка Огнеславы на мгновение застыла над пяльцами. Но сразу же продолжила свое движение, словно ничего не произошло.

— Конечно же, это глупые слухи! Народ болтает просто! — постаралась исправиться виновница. — Вот уже три поколения у князей Зеяжска не было больше одной супруги. У прапрадеда князя Аскольда правда было шесть или семь жен одновременно, в разных городах. Это породило хаос с наследством, резня была страшная меж родичами! Поэтому с тех самых пор княгиня была только одна.

Девицы испуганно переглядывались, однако Огнеслава продолжала работу, даже глаз не подняла.

— К чему вспоминать предания глубокой старины? — вклинилась в разговор та, что только молчала до этого.

— Правильно! Ты бы еще времена освоения берегов Зеяны вспомнила! — натужно засмеялась ее соседка.

Дверь скрипнула, на пороге появилась Забава, все немного расслабились. Как вовремя!

— Княгинюшка, вам письмо. Слуга из усадьбы Всеволодовичей принес, — сообщила помощница.