Чтение онлайн

Крайний вариант лупануть по нему из винтовки был отвергнут Антоном сразу. Если будет просматриваться заказное убийство, то руководитель «Теодолита» автоматически попадает в круг подозреваемых.

В конце концов, отправив Марину к родителям, Антон выехал в Тверь.

Работая дальнобойщиком, Филиппов несколько раз проезжал этот город, возя грузы из Санкт-Петербурга.

Ничего такого, что отличало бы его от других городов Центральной России, как, например, Москву от Амстердама или Нью-Йорка, здесь не было, да и не могло быть.

Именуемый в недалеком прошлом Калинином, развивался и застраивался он по соответствующим правилам. Архитектура представляла собой своеобразные годовые кольца. Центр в основном из домов дореволюционной постройки, затем «сталинки», за ними «хрущевки», панельные дома и, наконец, сверкающие зеркалами стекол высотки с красными черепичными крышами и коттеджные поселки.

Обустроившись в недорогой гостинице, неподалеку от интересующей его улицы, и приведя себя в порядок после дороги, Антон направился на рекогносцировку.

Дому, где вырос директор «Феникса», было около ста лет. Теперь он представлял жалкое зрелище. Замысловатая лепка под карнизом наполовину обвалилась, а через полы некоторых балконов можно было видеть небо. Местами стены сохранили остатки побелки, но в целом здание было уныло-серым.

Покрутившись в его окрестностях, Антон завернул в пельменную, расположенную неподалеку.

Ввиду того, что, кроме пельменей, здесь продавали в розлив и водку, в двух довольно просторных помещениях было много народа.

Взяв сто граммов и порцию скользких, с синевой пельменей, он подсел на свободное место к трем подвыпившим мужикам.

Некоторое время, делая вид, что занят заеданием сомнительной по качеству водки такими же сомнительными пельменями, он краем уха слушал, о чем судачат его соседи.

Разговор, как бывает в таких случаях, шел обо всем и ни о чем.

Бородатый дедок, которого собутыльники величали Степанычем, с некогда умным, а теперь пропитым лицом, рассуждал о повышении цен в связи с увеличением пенсий. Как ни странно, но в конце концов мерилом коэффициента инфляции стала разница в стоимости спиртного год назад и сейчас.

Судя по тому, что одеты они были по-домашнему, в спортивные брюки, тапочки на босу ногу и футболки, все трое жили где-то поблизости. На всякий случай Антон решил завязать с ними знакомство. Взяв бутылку «Русской», он вернулся на свое место. Мужики продолжали обсуждать проблемы внутренней политики России, изредка бросая в его сторону заинтересованные взгляды, непроизвольно задерживаясь на бутылке…

Плеснув себе полстакана, Антон посмотрел на соседей.

– Отцы, – сказал он, и, словно по мановению волшебной палочки, за столом воцарилась тишина. – Выпить вот захотелось, а один не могу.

Через полчаса разогретая двумя поллитровками компания уже считала Филиппова в доску своим.

Антон, быстро войдя в роль приехавшего в командировку снабженца одной из строительных фирм, с ходу поинтересовался, не знает ли кто его знакомого, который проживает в соседнем доме. В этот вечер ему явно везло: не успел он назвать фамилию, как Степаныч, опустив ниже стула руку с растопыренными пальцами, из-за чего, потеряв равновесие, чуть было не свалился вниз, почти закричал:

– Так я его с таких лет знал! Он с моей Катькой в школе учился.

– Я сегодня с его матерью разговаривал, – продолжал врать Антон. – Говорит, каждую неделю наведывается.

– Полину видел? – встрял в разговор самый неразговорчивый, Матвей Егорович. – Да он о ней и не печется.

– Во-во, – вновь перехватил инициативу Степаныч, – ты уж не обижайся, но никудышный он сын, хоть и при деньгах.

– Почему? – откровенно удивился Антон.

– Мишка больше к своей шалаве Алке сюда мотается, бесстыдник. К матери на полчаса заскочит и сразу к этой бляди. Куда только ее мужик смотрит? Даже охрану здесь оставляет, они до утра в машине маются.

– Что за Алка? – догадавшись, что нашел то, что искал, переспросил Антон…

Наступила теплая ночь. Утонувший в свете рекламных огней, город вздыхал шумом шуршавших по асфальту колес автомобилей. Если в центре еще кипела жизнь, лилась музыка, бродили толпы народу, то окраины уже утонули в сновидениях. В свете редких здесь фонарей лишь изредка мелькали фигурки запоздалых пешеходов, да тоскливо перелаивались на пустырях бродячие собаки.

Из подъехавшего к панельной пятиэтажке джипа вышел человек. С минуту он стоял, задрав голову к двум светящимся на третьем этаже окнам, пока в них не появилась женская фигура. Слегка отведя рукой тюлевую занавеску, она махнула ему рукой. Одновременно оставшемуся сидеть в машине водителю показалось, что в окне, на лестничной клетке между вторым и первым этажами, что-то мелькнуло, однако, не придав этому значения, он принялся опускать спинку сиденья. Между тем, воровато озираясь, мужчина вошел в темный подъезд. Неуверенно ступая, он поднялся на первую площадку и остановился. Что-то его насторожило. Протянув вперед руку, он вдруг наткнулся на человека. В то же мгновение резкая боль в низу живота парализовала не только тело, но и дыхание. Не издав ни единого звука, он стал медленно оседать на пол. За отворот пиджака проворно скользнула чья-то рука, вырвав пистолет из кобуры под мышкой…

Подхватив Найдина под руку, одновременно уткнув ему в бок его же пистолет, Антон вывел неудачливого любовника на улицу.

– Иди к машине, и без глупостей, – прошипел он ему на ухо. – И предупреди водителя, чтобы не дергался.

Найдин закивал…

– Выезжай на дорогу и сразу направо, – скомандовал Антон сидевшему за рулем парню, усевшись на заднее сиденье.

Покосившись в зеркало заднего вида на своего шефа, водитель подчинился. Через несколько кварталов они свернули на пустырь, который Филиппов облюбовал заранее. Не дожидаясь, когда машина остановится, Антон в упор выстрелил сначала в затылок водителю, затем, уткнув ствол пистолета в висок Найдину, убил и его. Выйдя из машины, огляделся. Все было по-прежнему тихо. Вряд ли кого-нибудь потянет среди ночи на заваленный хламом и заросший кустарником пустырь, а до ближайших домов было достаточно расстояния, чтобы не услышать выстрелов.

Достав из внутреннего кармана пиджака Найдина портмоне, он вынул оттуда две фотографии жены. Порвав их напополам, вставил в рот водителя.

Пистолет, разжав пальцы, вложил в руку Найдина. Немного поколебавшись, взял кейс, стоящий на переднем сиденье.

«Все, – облегченно подумал он, садясь в стоящую неподалеку "девятку" и снимая с рук резиновые перчатки. – Пусть теперь криминалисты ломают голову над мотивами».

Тахтамиров сделал несколько глотков пива и, зажмурившись от удовольствия, запрокинул голову назад. В бездонной голубизне неба носились чайки. С минуту понаблюдав за ними, он перевернулся на живот, подставив солнцу покрытую веснушками спину, и толкнул в бок Вику:

– Пойдем уединимся.

Капризно наморщив носик, торчащий из-под накинутого на лицо полотенца, она хмыкнула:

– Ну сколько можно, дорвался до бесплатного. Говорю же, натер там уже все. Что ночью будешь делать?

– А он резиновую с собой возьмет, – хихикнула лежащая рядом блондинка в малиновом бикини.

– Поговори мне еще, – беззлобно бросил ей Валерий. Поднявшись и отряхнув с себя песок, посмотрел в сторону озера.

Народу было еще немного. День только вступал в свою силу, но через каких-нибудь полтора часа на пляже некуда будет яблоку упасть.