Чтение онлайн

Маршал Говоров выслушал доклад командира корпуса Лембита Абрамовича Пэрна и, выяснив, как, когда и каким образом уже во второй фазе артнаступления мы передадим [143] часть артиллерии из 30-го гвардейского корпуса в 8-й Эстонский, уехал. Я остался с полковником К. И. Ару, чтобы еще раз обговорить беспокоившие командующего фронтом детали. С Карлом Ивановичем Ару, командовавшим артиллерией корпуса, мы познакомились и подружились недавно, но, как потом оказалось, на долгие годы. Он был честнейшим, высокой души человеком. Старый солдат, участник гражданской войны. Блестящий артиллерист. Начав службу в корпусе командиром полка, он быстро стал ведущим артиллеристом 8-го Эстонского.

В эти дни, в канун наступления, бойцы, командиры и политработники 8-го стрелкового корпуса обратились в письмом к Центральному Комитету КП(б) Эстонии, к Президиуму Верховного Совета и Совету Народных Комиссаров Эстонской ССР. В письме говорилось: «Мы, бойцы, сержанты, офицеры и генералы Эстонского корпуса, заверяем Центральный Комитет КП(б) Эстонии и правительство Эстонской ССР, что в предстоящих наступательных боях будем бить немецких захватчиков до окончательного их изгнания с советской земли, до полного их уничтожения...» В свою очередь, политотдел 2-й ударной армии обратился к воинам-эстонцам с воззванием, которое заканчивалось такими словами: «Торопись, боец! Перед тобой родная Эстония, и со всех концов ее несутся к тебе мольбы измученных братьев и сестер твоих. Вперед же, воин — освободитель родной земли! Тебя ждет любовь родных людей, которым ты вернешь свободу и величайшее счастье жить в братской семье народов Великой Страны Социализма»{51}.

Целеустремленная партийно-политическая работа под лозунгом «Освободим Советскую Прибалтику от немецко-фашистских захватчиков!» велась среди всего личного состава. Лучшие воины, отличившиеся в боях, вступали в партию и комсомол. В те дни мы широко практиковали встречи артиллеристов с пехотинцами и танкистами с целью укрепления боевого содружества войск. Перед началом наступления мы провели во всех частях митинги под развернутыми знаменами. Выступавшие командиры, политработники, бойцы поклялись выполнить приказ Родины.

Политотдел 2-й ударной армии, учитывая характер предстоящего наступления, выпустил специальные листовки и памятки, в которых обобщил опыт отгремевших боев, дал советы и рекомендации воинам. Особую ценность представляли [144] «Памятка бойцу в наступлении в лесисто-болотистой местности» и «Памятка бойцу при форсировании водных преград».

Вечером 16 сентября мы смогли доложить командующему армией генералу Федюнинскому, что артиллерия заняла подготовленные огневые позиции, боеприпасы полностью подвезены — словом, артиллерия готова к бою. Кстати сказать, даже тяжелые батареи мы в эту ночь установили очень близко от переднего края противника — не далее 3–4 км от него. Это позволяло тяжелым пушкам и гаубицам, не меняя позиций, вести эффективный огонь не только во время форсирования Эмайыги и прорыва с плацдарма, но и при бое в глубине вражеской обороны.

17 сентября, в 7 часов 30 минут утра, началась артиллерийская подготовка. Первый трехминутный огневой налет по всей глубине вражеской обороны поставил землю дыбом и затмил горизонт. Огонь вели одновременно более двух тысяч стволов. Потом все артиллерийские группы перешли на методический огонь — надо было пристрелять цели, внести в подготовленные заранее данные поправки на погоду, на изменившиеся, хотя и незначительно, температуру и давление, на ветер, переменивший направление. Этот пристрелочный период длился более двадцати минут, и, как только очередная батарея или дивизион брали свою цель в так называемую узкую вилку, артиллеристы тотчас переходили к стрельбе на поражение. Разрушали разрывами снарядов определенные участки траншей с блиндажами и прочими укрытиями, разбивали дзоты, пулеметные гнезда на переднем крае, каменные постройки и прочие особо прочные сооружения в деревнях и поселках Савакюла, Лунья, Винный завод, Саба, Алику и на гряде высот над северным берегом, где гитлеровцы устроили густую сеть опорных артиллерийско-пулеметных пунктов. В это же время наша контрминометная группа, а также полки реактивных «катюш» плотно накрыли минометные батареи противника, а группа артиллерии дальнего действия вела огонь по фашистским батареям под номерами 508, 512, 503 и ряду других целей, фигурировавших в наших документах как «батареи первой очереди», достоверность которых несомненна.

Артподготовка продолжалась 50 минут. Затем большая часть артиллерии сосредоточила огонь на первой траншее, создав, можно сказать, стену огня, под прикрытием которой гвардейцы 30-го корпуса и стрелки-эстонцы спустили лодки и плоты на воду и, налегая на весла, пошли через [145] Эмайыгу. А пехота 108-го корпуса с плацдарма атаковала вместе с танками вражескую первую траншею. С наблюдательного пункта вижу: передовые батальоны 46-й и 90-й дивизий залегли. Танки наши горят — один, другой. В чем дело? Иван Иванович Федюнинский в ответ коротко бросает в трубку: «Минные поля!» Думаю: какие минные поля вблизи траншей? Передаю команду, и наши минометы огнем прочесывают подступы к вражеской траншее. Действительно, среди типично минометных разрывов видны разрывы иные. Это противотанковые мощные мины вздыбливают землю. Еще артналет по траншее, и фигурки наших бойцов устремляются к ней и дальше, ко второй траншее.

Впоследствии, много лет спустя, генерал армии Николай Григорьевич Лященко, бывший командир 90-й Ропшинской Краснознаменной дивизии, рассказал мне, какими для него неожиданными были эти минные заграждения, установленные противником в непосредственной близости от своих траншей. Наша артподготовка их не затронула, и атакующие танки стали вдруг взрываться едва ли не на брустверах первой вражеской траншеи.

Это была единственная задержка, не предусмотренная планом прорыва. Мы ее быстро ликвидировали, и наступление развивалось успешно. Все три стрелковых корпуса быстро продвигались в 15–20-километровой полосе на север и по обе стороны железной дороги и вдоль побережья Чудского озера. Продвижение 108-го корпуса, успешные атаки его 46-й и 90-й дивизий позволили активизироваться и соединениям 118-го корпуса, имевшего пока что оборонительные задачи по прикрытию левого фланга армии у озера Выртсъярв. Корпусные разведчики пошли вперед и захватили пленных из 1148-го немецкого гренадерского полка.

Хорошо продвигались и стрелки 8-го Эстонского и гвардейцы 30-го корпусов. К семи вечера пехота 45-й гвардейской дивизии прошла уже на 10–12 километров в глубину вражеской обороны. Командующий артиллерией дивизии полковник Д. Н. Буденко деятельно использовал и свой 96-й гвардейский артполк и приданные ему части — 479-й гаубичный полк, 532, 568 и 564-й минометные полки и 29-й гвардейский минометный полк. И хотя пока что этот мощный артиллерийский кулак, сопровождавший четыре батальона 129-го и 134-го гвардейских стрелковых полков, не имел возможности полностью вступить в дело, тем не менее Буденко не позволял артиллеристам отставать и успокаиваться. Каждый командир полка знал, какие именно [146] из запланированных огней надо готовить сейчас или час спустя, по мере продвижения своей пехоты.

В восьмом часу вечера командир 45-й гвардейской дивизии С. М. Путилов ощутил наконец жестокое сопротивление противника. Огонь с заранее подготовленных позиций заставил его бойцов залечь. Мало того, со стороны рокадной дороги, которую вот-вот должны были оседлать гвардейцы, показались атакующие фашисты — группы танков и пехота. Их поддерживал сильный артиллерийско-минометный огонь. Завязался упорный бой. Его решила артиллерийская группировка, управляемая полковником Буденко. Минуты потребовались ему, чтобы ввести в дело заранее запланированный огонь. Завеса неподвижного заградительного огня (кодовое название «Пихта») прикрыла правый фланг дивизии, подвижные заградительные огни «Рысь» и «Пантера» ударили по боевым порядкам фашистской пехоты и танков, пытавшихся контратаковать правый фланг и центр дивизии. Кроме того, Буденко сосредоточил огонь нескольких дивизионов в различных направлениях. Эти внеплановые артиллерийские налеты также были проведены быстро и с большим искусством. Контратака противника была сорвана. Артиллерия продолжала вести по нему огонь, когда снова пошли вперед наши танки и пехота. Фашисты были разгромлены и поспешно отступали на север, бросая боевую технику и вооружение. Оказалось, что в контратаке участвовали части 11-й немецкой пехотной и 207-й охранной дивизий.

Этот эпизод весьма показателен. Ведь штаб артиллерии 45-й гвардейской дивизии, готовясь к наступлению и бою в глубине обороны противника, провел большую сложную работу и подготовил данные для самых различных огневых ударов. Например, только НЗО (неподвижный заградительный огонь) было спланировано свыше пятидесяти. Если же сосчитать все запланированные постановки огней, то их число перевалит значительно за сотню. А понадобилось только три из них да плюс несколько внеплановых сосредоточений огня. Процент использования черновой работы невелик, зато эффект его при отражении контратак был блестящим, и боевая работа полковника Д. Н. Буденко и его артиллеристов по праву отмечена в нашей военно-исторической литературе{52}.

К исходу первого дня наступления глубокий прорыв [147] 2-й ударной армии стал фактом. Однако праздновать победу было рано. Ведь и в предыдущей операции мы имели успех в первый же день. А сутки спустя уже вели напряженнейшие и, как вскоре выяснилось, безрезультатные бои перед второй полосой вражеских укреплений. Поэтому в ночь на 18 сентября штаб артиллерии армии сделал все, что в его силах, для быстрого перемещения артиллерии вперед. Надо было обеспечить пехоту не только непосредственной огневой поддержкой, но и дальнобойной артиллерией, способной подавлять дальнобойную артиллерию противника. Скажем сразу: это было очень нелегко. Контрбатарейная борьба, когда бой принимает формы подвижные, вообще осложняется. Тут и трудности в точном определении координат вражеских батарей, и необходимость то и дело менять собственные огневые позиции, и трудности связи. Наши тогдашние артиллерийские радиостанции были маломощными, поэтому перерывы в связи между пехотой и артиллеристами зачастую не позволяли оперативно выполнять заявки пехоты на контрбатарейную борьбу.