Чтение онлайн

С утра 18 сентября стрелковые корпуса продолжили наступление. Были введены в бой дивизии из вторых эшелонов. Командующий армией выдвинул в первую линию и 116-й стрелковый корпус генерала Ф. К. Фетисова. Правым флангом 2-я ударная быстро продвигалась на север, вдоль Чудского озера на Алатскиву и город Калласте, центром и левым флангом, развертывая соединения как бы веером, шла на северо-запад вдоль Таллинской железной дороги и на запад к реке Педья. Отходившие немецко-фашистские войска стремились оторваться от преследования и задержать наше продвижение боем арьергардов.

К вечеру 19 сентября, пройдя за три дня до 50 километров, 90-я стрелковая дивизия генерал-майора Лященко вышла на реку Педья ниже железнодорожной станции Йигева. В наступающих сумерках с противоположного берега били пушки «тигров» и «фердинандов», ухали залпы немецких реактивных минометов. Первым вышел к реке 19-й Выборгский Краснознаменный полк подполковника Михаила Карпенко, а первым в полку — батальон капитана Леонида Крайнова. Под сильным огнем противника батальон на подручных средствах форсировал Педью и захватил плацдарм. Все контратаки танков и пехоты противника были отбиты.

Два других полка дивизии — 173-й Ивана Рябко и 286-й Петра Фоменко — также форсировали реку. Они овладели Йигевой и ударили во фланг контратакующим фашистам. [148] Артиллеристы под руководством замполита командира дивизиона капитана Коровина и командира взвода Верещака восстановили взорванный мост, провели орудия и обеспечили пехоту хорошей огневой поддержкой. Мост этот, восстановленный по инициативе и силами артиллеристов дивизии, вообще сыграл большую роль в бою 19 сентября, ибо на какое-то время стал единственной мостовой переправой в полосе корпуса. И сразу же политработники выпустили листок-молнию с именами отличившихся — лейтенанта Верещака, старших сержантов Усова и Старицкого и других товарищей, написали также им поздравительные открытки и пустили по цепи, чтобы передать по назначению. Эта форма оперативной политической работы в бою широко практиковалась в дивизии.

В ночь на 20 сентября сопротивление противника на реке Педья было сломлено. Части 108-го корпуса, развернувшись почти строго на запад, выходили на подступы к другой водной преграде — реке Пылтсамаа. Таким образом, фланги армии наступали уже в резко расходящихся направлениях: на Раквере, на север, и на Пярну, на запад. Сутками раньше, в ночь на 19 сентября, перешла к преследованию противника 8-я армия генерал-лейтенанта Ф. Н. Старикова. Ее войска за два дня продвинулись почти на 90 км и вышли в район Раквере. Поэтому дальнейшее продвижение соединений нашей армии на север стало нецелесообразным, командование Ленинградского фронта произвело ряд переподчинений. 8-й Эстонский стрелковый корпус генерала Л. А. Пэрна и подвижная группа армии полковника А. Н. Ковалевского поступили в подчинение 8-й армии. В составе армии Старикова наши боевые товарищи — эстонские стрелки и танкисты Ковалевского — протаранили оборону противника на таллинском направлении и утром 22 сентября вступили в столицу Эстонии и с помощью других частей 8-й армии вскоре очистили Таллин от врага.

В тот же день поздно вечером столица нашей родины Москва 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий салютовала воинам Ленинградского фронта, в том числе эстонским стрелкам генерала Пэрна, освободившим столицу Советской Эстонии.

Между тем наступление, а верней сказать, преследование поспешно отступавшего противника продолжалось. Наша 2-я ударная армия, завершив крутой поворот всех корпусов в западном направлении, гнала остатки 3-го танкового и 2-го армейского корпусов на юго-запад, к Пярну и [149] другим балтийским портам, а правее, от Таллина, гнали фашистов части 8-й армии. Полное освобождение Эстонии было делом считанных дней.

На рассвете 23 сентября 90-я стрелковая дивизия по дороге, что вдоль реки Пярну, вышла на ближние подступы к одноименному городу. Его предместья уже угадывались вдали, в туманной дымке утра, когда командир дивизии получил приказ развернуть части и выйти на морское побережье. Мы с начальником штаба армии Петром Ивановичем Кокоревым как раз подъехали к перекрестку, на котором увидели в группе офицеров генерала Лященко. Он распоряжался, и его батальоны сворачивали с дороги в поле.

— Это с какой стати? — спросил Кокорев. — Почему сходишь с направления?

— Приказ комкора! — ответил Лященко.

— Свяжи меня с ним! — приказал Кокорев и, переговорив с комкором, приказал командиру дивизии: — Продолжай движение на Пярну!

— Ну спасибо, Петр Иванович! — обрадовался Лященко.

Его можно было понять. Отлично начатое наступление — стремительное, дерзкое, мощное — хочется и закончить знаменательно. А освобождение Пярну, второго по величине города Эстонии, — этим дивизия может гордиться.

Мне пришлось остаться в 90-й дивизии. Дело в том, что ближе к Пярну, на гряде высот, что подымались над обширными болотами, засел противник и плотным огнем не пропускал стрелков Лященко к городу. 81-я пушечная бригада была уже на подходе, я связался с Василием Сергеевичем Гнидиным, и его пушкари огнем тяжелых орудий расчистили дорогу стрелковым подразделениям генерала Лященко. Полк Карпенко обошел город, главными силами ударил в лоб, и фашисты кинулись в порт, бросая буквально все, вплоть до парадных мундиров.

23 сентября 108-й стрелковый корпус очистил город Пярну и продолжил движение уже на юг, к границе с Латвийской ССР. В тот же день был освобожден город Вильянди. 26 сентября части 2-й ударной армии соединились с частями 3-го Прибалтийского фронта, также вышедшими на побережье Балтики, и вступили на территорию Латвийской ССР. Шел десятый и последний день Таллинской операции. Советская Эстония была почти полностью очищена от противника, а 2-я ударная армия выводилась в резерв Ставки. [150]

Плацдарм за рекой Нарев

Эшелоны 2-й ударной армии шли из Эстонии на юг. Был октябрь сорок четвертого, мы ехали с Ленинградского фронта на 2-й Белорусский, а в открытых окнах нашего вагона было видно бледное осеннее небо и косяки перелетных птиц. Извечным своим путем, озерными краями, через Финляндию, Прибалтику, через знаменитые Мазурские озера, над Восточной Пруссией и Северной Польшей, летели дикие гуси. Они нам почти попутчики. Там, северней Варшавы, на реке Нарев, где Мазовецкая низина смыкается с Мазурским Полесьем, в лесисто-болотистом краю занимают оборону войска 2-го Белорусского фронта. Они стоят в преддверии цитадели германского милитаризма — близ границы Восточной Пруссии.

А что такое Восточная Пруссия с точки зрения военной? Это без всякого преувеличения единый укрепленный район с сотнями притаившихся в лесах и болотах артиллерийско-пулеметных дотов и бронеколпаков, с множеством противотанковых рвов, перекрывающих межозерные промежутки, с сотнями километров колючей проволоки, с минными полями, с каждой рощей, бугром и кустиком, заранее пристрелянными всеми видами огня. Это до предела военизированная область, где дороги проложены так, чтобы прежде всего удовлетворять потребности наступательных и оборонительных действий крупных войсковых масс, где даже отдельные крестьянские хутора с их массивными постройками еще в мирное время подготовлены для быстрого переоборудования в опорные пункты с долговременными огневыми точками, где казарменные городки строились с расчетом на формирование и переформирование десятков дивизий. Короче говоря, Восточная Пруссия — это крепость, и взять ее можно только длительным, мощным и нарастающим по силе штурмом. С севера и востока к этому штурму готовился 3-й Белорусский фронт, с юго-востока — 2-й Белорусский. Этот фронт, доселе имевший три общевойсковые армии, усиливался еще тремя общевойсковыми армиями и одной танковой. В их числе была и наша, 2-я ударная.

В дороге — а дорога нам выдалась не столько дальняя, сколько долгая — мы времени не теряли. Прямо в вагонах проводили занятия с бойцами, сержантами, офицерами. Главным в этих занятиях, носивших различную форму, был разбор и обобщение опыта недавних боевых действий. Когда мы еще готовились к погрузке в эшелоны и сосредоточивались в район города Тарту, то решили послать группу [151] офицеров обследовать эффективность нашей артподготовки в Таллинской операции. Товарищи съездили, а верней, объездили и излазили бывшую полосу вражеской обороны перед тартуским плацдармом и по реке Эмайыги, а затем, уже в пути, сделали нам интересные доклады. Большинство их было посвящено действенности нашей артиллерийской разведки.