Чтение онлайн

К концу октября противник, тесня армии Юго-Западного направления, овладел районом Харькова, частью Донецкого бассейна, завязал бои под Ростовом. Здесь он был остановлен совместными усилиями войск Южного и Юго-Западного фронтов.

В это тяжелое время одной из главнейших и постоянных забот штаба артиллерии фронта вообще и нашего оперативного отдела в частности являлась противотанковая оборона. Предыдущие, летние потери в материальной части и невозможность их восполнить приводили к тому, что артполки стрелковых дивизий имели по 10–12 легких орудий вместо 36 штатных. Так же слабо были укомплектованы и противотанковые дивизионы. Не редки были случаи, когда в дивизионе была одна, причем неполная, батарея вместо трех.

Острая нехватка легкой и противотанковой пушечной артиллерии, естественно, снижала наши возможности в борьбе с танками противника. Противотанковые ружья и гранаты, бутылки с зажигательной смесью — все это хорошее и действенное оружие пехоты, однако заменить артиллерийский противотанковый щит оно не в состоянии. [22]

Недостаток артиллерии мы стремились компенсировать ее маневренностью, использованием особенностей местности, которая зачастую и сама по себе являлась труднопроходимой для танков, и другими тактическими факторами. За счет этого удавалось на самых опасных участках создать противотанковые плотности по 6–7 орудий на километр фронта обороны. Дальнейшие попытки противника прорвать фронт были отражены с большими для него потерями.

В ноябре боевая нагрузка на фронты Юго-Западного направления была неравной. В то время как наш Юго-Западный фронт почти весь месяц вел бои местного значения, соседний Южный фронт провел две крупные операции на ростовском направлении: 5–16 ноября — оборонительную и 17 ноября — 2 декабря — наступательную. В результате немецко-фашистская группа армий «Юг» не смогла выполнить поставленную ей задачу прорваться через Ростов на Кавказ. Главная ударная сила противника — 1-я танковая армия понесла тяжелые потери и была отброшена от Ростова к реке Миус на 60–80 км.

Весть об успехе нашего соседа разнеслась мгновенно, и мы поздравляли друг друга. Первая крупная наступательная операция с начала войны! Первый раз противник вынужден отступать на широком фронте, его танковые корпуса не только остановлены, но и разгромлены, обескровлены и сами вынуждены перейти к обороне.

Для нас, как и для всей страны, победа под Ростовом стала долгожданной ласточкой — вестью и знаком скорых и крутых перемен. Мы слушали радио Москвы и, повторяя названия оставленных подмосковных городов, каждый день ждали: сейчас диктор скажет, что началось контрнаступление советских войск! Такое вот было чувство в те тревожные дни. Успех Южного фронта на ростовском направлении укрепил надежду и уверенность, что скоро и на нашей улице будет праздник.

Ноябрь был на исходе, фашисты все еще находились у Москвы. Возобновили они активные действия и на Юго-Западном фронте. 2-я немецкая армия сильно теснила наш правый фланг, она захватила города Ефремов и Елец, через которые проходит железная дорога Москва — Кашира — Валуйки — Донбасс. Одновременно наступавшая северней 2-я немецкая танковая армия овладела этой железной дорогой почти до Каширы. Таким образом, важнейшая магистраль, связывавшая центр страны с югом, оказалась на значительном протяжении в руках врага. Поэтому и контрдействия нашего Юго-Западного фронта, направленные на разгром [23] прорвавшегося противника, были тесно связаны с действиями соседа — левофланговых соединений Западного фронта. Предстояло совместным ударом разгромить 2-ю полевую и 2-ю танковую немецкие армии и снять угрозу обхода Москвы с юга и выхода подвижных вражеских соединений в тыл войскам Западного фронта.

Известно, что в Московской битве не было оперативной паузы между оборонительным сражением и переходом наших войск в контрнаступление. Это потребовало от штабов исключительно напряженной и точной работы. Артиллерийские наступательные группировки создавались в ходе непрестанных оборонительных боев. Мне неизвестны еще были сроки, когда Юго-Западный фронт нанесет контрудар, но, получив указание начальника штаба артиллерии полковника Гусакова немедленно подготовить расчеты на две артиллерийские группировки — северо-восточной и юго-восточней клина, вбитого 34-м немецким армейским корпусом под Ельцом, — я понял, что день наступления недалек.

Работа была кропотливая и трудная, так как обеспеченность войск артиллерией была ниже минимальных норм. По-прежнему почти все артиллерийские резервы Ставка направляла на главный участок советско-германского фронта — под Москву, поэтому мы должны были обойтись собственными ресурсами. Собрали все, что могли, произвели срочный ремонт поврежденной артиллерийской техники и вооружения, подсчитали. Фронтовая оперативная группа генерал-лейтенанта Ф. Я. Костенко, наносившая удар с юго-востока, имела по 5–6 орудийных и минометных стволов на километр фронта; ударная группа 13-й армии генерал-майора А. М. Городяянского (вспомогательный удар в обход Ельца с севера) — и того меньше.

В своих воспоминаниях маршал И. X. Баграмян приводит цифровые данные обеих артиллерийских группировок{3}, я же расскажу об одном разговоре, который дает некоторое представление о том, какую ценность представлял для нас тогда каждый орудийный ствол. С начальником штаба артиллерии полковником А. А. Гусаковым мы обговорили одну идею и пришли к генералу И. X. Баграмяну посоветоваться. Идея была такова: снять с охраны тыла шесть бронепоездов и усилить их артиллерией ударные группировки. Бронепоезда помимо средних и тяжелых полевых орудий в бронебашнях располагали и зенитной артиллерией. Поэтому естественной была первая же реплика Баграмяна: [24]

— Оголим противовоздушную оборону железнодорожных узлов.

— Немецкая авиация резко снизила активность, — напомнил Гусаков.

— Надолго ли? — спросил Баграмян и сам же ответил:

— По нашим разведданным, немецкая авиация при всех условиях, включая большие потери, переброску бомбардировочных частей на аэродромы московского направления, вполне способна нанести сильные удары по тылам Юго-Западного фронта...

Кладу перед ним на стол маленькую справку. Бронепоезда в сумме имеют 24 орудия, восемь из них — тяжелые. А во всей ударной группе Арсентия Михайловича Городнянского 26 орудий и минометов.

— Впечатляет! — согласился Иван Христофорович. — А как ввести в бой бронепоезда?

Вопрос по форме простой, но по существу сложный. Враг оседлал железнодорожную рокаду, выйти к ней с востока бронепоезда могут только через Елец, а он тоже у противника. Следовательно, одно из главных преимуществ артиллерии, одетой в броню и поставленной на рельсы, — маневренность — сведено почти к нулю.

Пришлось мне подробно доложить о рекогносцировке местности в районе Ельца. Проводил я ее вместе с железнодорожниками, с командирами бронепоездов. Обошли и облазили весь передний край, вдоль которого, то уходя во вражеское расположение, то возвращаясь в наше, тянулась насыпь железной дороги. Ремонтники уверяли, что, если наши войска возьмут Елец, они быстро восстановят главные повреждения и бронепоезда выйдут на железнодорожную рокаду.

В общем, надо было выбирать: либо оставить бронепоезда на охране станций от воздушного врага, либо вывести их на передовую, усилив наши наступательные артиллерийские группировки шестью батареями. Решили рискнуть, приняли к исполнению второй вариант, безусловно более активный.

6 декабря 1941 года войска правого крыла Юго-Западного фронта перешли в наступление, к 13 декабря окружили основные силы двух пехотных дивизий 34-го немецкого армейского корпуса и к 16 декабря разгромили их. Мы освободили свыше 400 населенных пунктов, в их числе Елец и Ефремов, за десять дней продвинулись на запад на 80–100 км, захватили 150 орудий, 250 пулеметов, более 700 автомашин [25] {4}. А если рассматривать сложившуюся обстановку с точки зрения взаимодействия правофланговых соединений нашего фронта с левым флангом Западного фронта, то их совместный удар нанес тяжелое поражение 2-й полевой и 2-й танковой немецким армиям и снял угрозу охвата противником Москвы с юга.