Чтение онлайн

Марцель звал, едва не вывихивая мозги. Ну кто-нибудь, ну хоть кто-то, ну приди, ну просто будь, всё равно где, но чтобы я знал, что ты есть. А потом вдруг появлялось ощущение присутствия — голодного, заинтересованного, чужого.

Захлебнувшись кашлем, Марцель сполз со стула, врезался лбом в столешницу и только тогда, кажется, окончательно проснулся. Тонкая футболка была мокрая от пота. На периферии сознания слышался едва различимый шепот мысленных голосов. — Выспался, — ровно поинтересовался Шелфен откуда-то сверху. — Ты, извини, я тебя пнул легонько, а то пить кофе под аккомпанемент жалобных стонов не очень-то приятно.

«Ха-ха», — благодарно прохрепел Марцель, разлепляя глаза. В зале царил мягкий полумрак, разгоняемый приглушенным, желтоватым светом бумажных ламп. Пахло чем-то изумительно вкусным, кажется свежеиспеченным хлебом, кофе и корицей. Шея болела, затекла от сна в неудобном положении. «Что так грустно? Кошмар приснился». Марцель прижался щекой к холодной ножке стола и прислушался к своим ощущениям.

— Ещё я курить хочу и есть. Здесь можно курить? — Конечно, нет. Ты что? — хмыкнул Шелтон и громко позвал. — Анна, а можно нам пепельницу? В порядке исключения. — И ещё вашего с мамой чудесного пирога. Тут же раздалось торопливое «да-да, сейчас». Марсель хихикнул.

Судя по мысленному шёпоту, что она стояла тут же, в дверях кухни, из-под тишка любовалась на профиль Шелтона, и возможности приблизиться к кумиру и поболтать с ним немного радовалась как манни небесной. И готова была воспользоваться любым предлогом. Марцель как раз собрался с мыслями и выбрался из-под стола, когда она появилась с куском пирога на блюде в одной руке и глиняной пепельницей в другой. Распущенные белокурые волосы велись и кукольно отблёскивали в электрическом свете.

Поверх блуза был накинут полупрозрачный шелковый платок, нежно-голубой с синеватыми разводами. — Ты сейчас похожа на диснеевскую принцессу, — ляпнул Марцель. Ему было хорошо, и поэтому очень хотелось осчастливить кого-нибудь еще. Вот просто так, задаром. Анна покраснела. — А разве она раньше не была похожа на принцессу? — коварно подлил масло в Шелтон нарочно глядя только в экран ноутбука.

Румянец Анны сделался чахоточным. «Не знаю. Я тогда на ходу засыпал. А, кто выпил мой кофе? Шелтон! Убью, сволочь!» Остаток фразы из-за Анны пришлось проглотить и выкрутиться. «Профессор Шелтон, это как-то непорядочно». «Ничего, Шванг. В качестве извинения я уже заплатил за обед», Улыбнулся Шелтон для Анны, Марцеллю же достался предупредительный пинок под столом.

«Если хотите, закажу еще». «Хочу. Пахнет вкусно». «У вас вообще все здесь обалденно вкусное». Шелтон так явно давил на Аннин инстинкт размножения, что Марцеллю не оставалось ничего иного, как надавить на другой, более сильный, материнский.

Иногда широко распахнутые ярко-голубые глаза, трогательные веснушки на носу и идеально ровная, как у девочек-подростков в каре оказывали более убойное влияние на неустойчивую психику, чем все уловки матерого ловеласа. — Ага, особенно если ты телепат. — Спасибо. Анна засияла, как весеннее солнышко, искренне польщенное простым комплиментом. — Я сейчас сделаю. Вам черный и без сахара? — С молоком и с сахаром, пожалуйста.

Марцель склонил голову на бок, так, чтобы брелок черепушка на душке очков как бы невзначай черканул по плечу. От Анны повеяло умилением, почти физически ощутимым, как тёплый ветер или запах ванили. — Ну, если можно. — Конечно, можно. Через пять минут будет, — пообещала Анна и поплыла на кухню. И тут же долетел обрывок мысли, смутной, но счастливой. — Боже, как хорошо!

Сегодня такие милые клиенты, и фрау Кауфер не пришла. Так тихо. Он такой милый, милый, милый. Боже, пошли мне мужа, как профессор Шелтон. Марцель едва не поперхнулся пирогом. — Что? — коротко поинтересовался напарник, не отвлекаясь от щелкания клавишами. — Она за тебя замуж хочет. Несколько приукрасил Марцель правду. Шелтон на секунду сбился с ритма и несколько раз с Чувством нажал дилит.

— Сочувствую ей. — Хе-хе. Судя по твоей зашкаливающей наглости, телепатия уже в норме. С изысканной издёвкой поинтересовался стратег. Марцельс кис. — Неа. Так, обрывки, временами вообще какие-то пятна глухоты наплывают. До завтрашнего утра я в пролёте точно. Ну, и что-то серьёзное лучше дня два не делать.

Он грустно откусил от пирога, едва не сломал зуб по вишнёвую косточку и жалобно чертыхнулся. — О, невезуха! Пожалел бы меня кто-нибудь, что ли? Который час, кстати? — Половина восьмого. Разжалобить Шелтона было нереально. Легче укоризненным взглядом выманить на свет божий затерянный где-то в комнате непарный носок. И кафе уже час как закрыто, но для нас Анна сделала исключение.

— И еще. Пока ты спал, мы немного поболтали, и она подкинула интересную информацию. Да такую, что одна из абсолютно бесперспективных версий стала очень даже перспективной, но всё по порядку. Итак, Штайну ведь нужно чем-то питаться, так? Ну, логично. Не отстреливает же он зайцев в окрестных лесах. Вот-вот. Доставка здесь не работает.

Значит, у него два варианта. Либо он закупается провиантом в Хафельберге, либо ездит раз в неделю, раз в две недели, раз в месяц, в конце концов, в соседний большой город. Так вот, сведения о продуктовых магазинах в Хафельберге раньше у меня не было. Исходя из размеров города и населения в 6000 человек, я предполагал, что тут несколько супермаркетов и мелких точек, специализирующихся конкретно на овощах или, к примеру, на рыбе. Мартель задумался.

«Знаешь, а я тут не видел никаких овощных магазинчиков, пока сигареты искал. Хотя, по логике, они должны быть, Везде же есть. Но не в Хаффельберге. Шелтон склонил взгляд на дверь в кухню, но Анны нигде не было видно. Выяснилось, что раньше супермаркетов было несколько, но владелец сети посчитал, что и одного на весь город хватит. Поэтому остальные прикрыли год назад.

Кафе и баров в Хаффельберге достаточно, здесь принято обедать на людях хотя бы пару раз в неделю, а в идеале вообще всегда. «Да». «Так что у каждого заведения свой постоянный контингент. Беглецу там показываться не с руки. Он ведь понимает, что Шельдорфская группа пошлет за ним людей». «Угу», — поддакнул Марцель. Про странные рассуждения Шелтон усыпляли как хорошее снотворное. «Понял, к чему ты ведешь.

Если Штайн будет закупаться провизией в Хаффельберге, то у него один вариант — супермаркет». «Именно», — кивнул Шелтон. Второй вариант — поездки за продуктами в соседний город. Маловероятен. Во-первых, Штайн со своим поспешным бегством вряд ли успел обзавестись машиной, во-вторых, редко ездить на поезде в соседний город за продуктами, значит, таскать большие сумки — это неудобно и привлекает внимание.

Или можно ездить через день, но так как пассажиропоток из Хаффельберга микроскопический, то это гарантированный способ засветиться перед преследователями. «Если Штайн стратег, он не будет так глупо подставляться и, скорее всего, пойдет по самому простому и безопасному пути — супермаркет. А работают там, по словам Анны, только двое — управляющий и его сын. За кассой они сидят по очереди. Можно допросить обоих.

Вполне вероятно, что, раз туристов сейчас в городе нет, продавцы запомнили странного чужака». «Ага. Меня», — ухмыльнулся Мартель, — «я как раз там утром сигареты покупал». — Ах, да, я же курить хотел, — спохватился он и через полминуты расстроенно протянул. — О-о-о, четыре штуки осталось. Этого даже на вечер не хватит. Да еще ментоловая гадость. Шелтон, а сходи со мной к заправке.

Там нормальный табак есть. Сам знаешь, если не могу курить, подыхаю. — Сходим, — кивнул Шелтон, — как только допьешь кофе и доешь пирог. Как я понимаю, против идеи допросить работников в супермаркете ты не возражаешь. — Не-а. Я вообще не думаю, — серьезно признался Марцель. — Решение у нас принимаешь ты, я тупо следую. Ну, сегодня точно. У меня мозги выдохлись.

Потом Анна принесла кофе. Как ни странно, после него спать захотелось даже больше. Шелтон, заметив, что напарник начинает задремывать, быстро расплатился, распрощался и потянул его к выходу, напоследок пообещав Анне, что обязательно зайдет снова. А на улице было свежо, сумеречно и пели птицы. Точнее пела одна сумасшедшая птица, где-то у реки. Долгие трели и щелчки, звук чистый, звонкий, от которого веет детством и неясными воспоминаниями о счастье.