Чтение онлайн

Остановилась в двух шагах и виновата вылупилась жёлтыми глазищами. Телепат дёрнул плечом и демонстративно отвернулся. Кошка, пушистой тенью, скользнула к ногам и принялась тереться об них, выгибая спину и утробно урча. Марцель вздохнул и уселся на корточке.

Мстительно пинать животное уже расхотелось, а захотелось наоборот, сграбастать на колени и загладить до полного расслабления. И себя, и её. Вот Дурында, пробормотал он, почёсывая кошатину за ухом. Та довольно склоняла голову на бок, подставляясь под ласковые пальцы поудобнее. Ты же и сама чуть не облысела там, и меня подставила. И надо было тогда подножку делать, а… Кошка ткнулась в ладонь влажным носом. Так вот о какой кошке речь шла, — прозвучала совсем рядом задумчивая.

— А ещё, незаметнее, ты не мог подкрасться? — полголоса проворчал Марцелли, уставился на напарника снизу вверх. — И как, есть что-нибудь? — Действительно, сильно пахнет горелым, — уверенно констатировал он. — Не скажу точно, горелой плотью или просто каким-то мусором, но дым есть. Следов огня нет, никаких женщин, мужчин или детей тоже. Что бы ты ни увидел, оно уже ушло, — шванг.

Сердце в груди трепыхнулось, как в романах с мягкими обложками. — Ты… Так ты мне веришь? — Да, — коротко ответил стратег. — Но сейчас это неважно. Завтра сольешь мне воспоминания, и я попробую их проанализировать на досуге. А сейчас поднимайся и пойдем за сигаретами. Полагаю, после такого стресса тебе тех четырех и до магазина не хватит, не то что на вечер.

Шилтон, разумеется, оказался прав. Ментоловые вонючки Марцель истребил прямо на ходу, а пустую пачку выбросил в урну на заправке. Кошка так и увязалась за ним. Шелтона она почему-то высокомерно игнорировала, а вот к телепату ластилась, как к старому другу, даже в магазин попыталась зайти вместе с ним. Подрюмывающий в кресле продавец косился на нее подозрительно, но замечания не делал, только спросил. — А это, случайно, не фрау Кауфер, кошка?

Что-то чумазая она. «Да, искупать бы её». Кошка выразительно чихнула, а потом начала рьяно вылизывать лапу, точно поняла каждое слово. — Не знаю, — честно ответил Марцель. — М-м-м, а можно мне сразу два блока, вон те, зелёные? — Эх, молодёжь, — вздохнул продавец и, кряхтя, выбрался из низкого кресла. — Лучше б трубку завёл. Вот трубка — это культура, а сигареты — так, баловство.

Марцель собирался едко возразить, что пока трубку набьешь и раскуришь, можно скончаться от невроза, но кошка, предупреждающая, потерлась об ноги, и он смолчал. Вести вежливую дискуссию сейчас никаких сил не было, а хамить местным Шелтон настрого запретил. Домой? В комнаты Гера Вальца они возвращались кружной дорогой. Марцель не хотел идти опять мимо той страшной аллеи, а стратег не стал настаивать.

Кошка проводила их почти до самого конца, только на углу площади шмыгнула в сад, мяукнув на прощание. Дома же было темно. Видимо, Вальц уже лег спать. Ужин его заботливая жёнушка оставила в холодильнике, проинформировав квартирантов об этом умилительно сюсюкающей запиской на обеденном столе. Шелтон сбагрил Марцелю сумку и блоки сигарет, велел занести вещи в комнату и идти в душ, а сам остался на кухне, варить какао.

«Я сам, это же мне нужно, а не тебе!» — запротестовал был и телепат, но напарник флегматично пожал плечами. «Как хочешь, но если опять она убежит и зальет плиту, отмывать тоже будешь сам». И все возражения у Марцеля отпали. В комнате он стащил с себя грязные вещи, педантично разложил их на две стопки на столе и сразу достал чистую футболку, чтобы не бродить после душа в грязном.

Провозился довольно долго. Шелтон, судя по звукам, успел сварить обещанное какао и перемыть посуду. Одеваться было лень, поэтому в ванную Марцель так и пошлёпал ногишом, только полотенце на плечи накинул. Глаза от сонливости уже закрывались, от усталости кружилась голова, да и телепатия до сих пор барахлила. И только этим можно было оправдать то, что он не заметил, в душе уже кто-то есть. Высокая, костлявая и совершенно голая девушка стояла к нему спиной и выкручивала мокрые волосы над раковиной.

«Еще один призрак?» — успел панически подумать Марцель, холодея, прежде чем она заметила его, обернулась и гибко отпрянула, одновременно прикрываясь руками. Особенно шокированной или напуганной незнакомка, впрочем, не выглядела, скорее уж заинтересованной. «Я случайно, извините, дверь не закрыта была», — затороторил Марцель, и пулей вылетел из ванной, одновременно заворачиваясь в полотенце.

Оно так и норовило сползти или раскрыться, точно обладало собственной и весьма злокозненной волей. За дверью ненадолго замерли, а потом завозились с удвоенной силой. — Марцель? — полуутвердительно, полувопросительно произнесла девушка, выглядывая из ванной уже в великоватом мужском халате. — Ух, и правда ты! Я не узнала сначала без очков, ну, твоих, клёвых.

Он пригляделся повнимательнее и глазам не поверил. — Девчонка из магазина. — Улики? А ты-то что здесь делаешь? — Живу, — коротко ответила она, как словно более естественной вещи и быть не могло. Потеребила пояс халата, зыркнула на свободолюбивое полотенце, выгнула брови. — Кто тут кого домогается, интересно, — засопел Марцель, укутываясь понадежнее.

— Что, всегда? — Нет, — мыкнула Улирики, расчесывая пальцами мокрые волосы. Глаза у нее из-за темноты были совершенно черные и блестели, как у какого-нибудь мелкого лесного зверька. Я просто сейчас с Бригитой поссорилась, она моя родственница, я у неё живу. Ну, вы слышали, наверное, Бригитта Кауфер, у неё ещё тридцать кошек, её все знают. Ну и когда мы в ссоре, я иду снимать комнаты у Гера Вальца.

Ему без разницы, обычно их сдавать больше некому. Кстати, у тебя полотенце сбоку раскрылось, я всё вижу. Спокойной ночи. И, безмятежно макнув рукой, она прошествовала по коридору, распространяя тёплые запахи ванильного геля для душа и яблочного шампуня. Ну, или наоборот. Марцель проводил её осоловелым взглядом, прошёл в ванную и тщательно закрылся на задвижку, даже подёргал на всякий случай, открывается ли, нет.

Стрессов на сегодняшний день ему и так хватило с избытком. На рассказ об эксцентричной девушке-соседке Шелтон отреагировал на удивление спокойно. Сказал только «Интересно», и сунул в руку засыпающему на ходу Марцелю кружку с какао. Дальнейшие попытки вернуться к разговору о бульрике потерпели сокрушительное поражение.

На красочное описание домогательств Шелтон отреагировал без всякого сочувствия, наоборот, сухо заметил — совращение несовершеннолетних, двадцать лет тюремного заключения либо химическая кастрация, а потом и вовсе уткнулся в ноутбук со словами «не мешай мне зарабатывать наши деньги». Деньги были весомым аргументом, пришлось замолчать. Грустно дохлебав какао, Марцель составил грязную кружку на пол и зарылся под одеяло. Было тепло, лениво, томительно и пусто. Обычное дело после нервного срыва.

У Баюкивала постепенно разноголосится чужих мыслей. Совсем близко шелестел холодным океаном разум Шелтона, котировки и графики, методичная обработка воспоминаний священника и биржевые схемы, легкая усталость и два ощутимая тревога, как лимонная кислинка на языке. Чуть дальше и глуше пели тропическими птицами сны ульрики, цветные, фантасмагорически яркие.

Еле слышно, почти на грани возможности телепатического слуха, царапался тоскливый ночной кошмар Гера Вальца, состряпанный заботливым Марцелем еще накануне. Мысли путались, логические цепочки рассыпались, чуждые образы мягко укутывали сознание. Марцель засыпал. — Как хорошо, что ты пришел, как хорошо, хорошо, хорошо, что ты пришел, наконец, да, да.

Не уходи, нет, просто дослушай, я прошу. Завтракали все впятером. Ульрики проснулась на рассвете и напекла каких-то изумительных блинчиков с начинкой из ягод и творога. Запах разбудил сначала вечно голодного Мартеля, потом любопытную фрау Гретту и Вальца. Заработавшийся почти до утра Шелтон проснулся самым последним. Сонно щурясь, одергивая на ходу мятую коричневую водолазку, он спустился в столовую, когда Ульрике уже начала со значением коситься на телепата.

«Доброе утро», — обаятельно улыбнулся стратег, усаживаясь рядом с Марцелем. «И приятного аппетита всем». «Если не ошибаюсь, за это чудо надо поблагодарить вас, Фройлейн». Она прыснула. Да, просто ульрики. А ты Курт, ага? Профессор Шелтон. Так привычнее.