Чтение онлайн

По школьному прилизанное каре, дурацкие фиолетовые очки, тонкие запястья, торчащие из рукавов толстовки, пальцы конвульсивно вцепившиеся в каменные перила до побелевших костяшек. Шелтон стоял прямо у него за спиной, тоже положив руки на парапет, одновременно и защищая, и лишая свободы. «Я как в клетке. А как же наблюдатели от Блау?»

«Вряд ли они приедут быстро. А у тебя за четыре дня было три… случая», — запнулся он, подбирая слово, но так и не произнес то, что подумал на самом деле. Что же касается Штайна, я пока проведу информационную работу. Я говорил, что над полицейской базой потрудился кто-то посторонний. От неожиданности Марцель выпустил сигарету. «Неа».

«Значит, говорю», — спокойно продолжил Шелтон. «Если бы не кое-какие явные несоответствия, я бы даже не обратил на это внимание. А так, добрался до статистики внесения изменений и сеансов работы системы, я обнаружил интересную вещь. Во-первых, около трех недель назад база была отредактирована, причем дважды, и оба раза сеанс работы длился с одиннадцати вечера до половины четвертого ночи.

Я уточнил у фрау Гретты, имеет ли Герхард Штернберг обыкновение задерживаться на работе допоздна, а она ответила, что за ним такого никогда не водилось. Наоборот, полицейский участок частенько закрывается уже около трёх пополудни. — Нетипичное служебное рвение, — Марцель криво улыбнулся. — Я бы не исключал такой возможности, если б не во-вторых.

А во-вторых, работа шла с аккаунта Иоганна Вебера, а ему семьдесят шесть лет, Шванг. Не думаю, что он приходит тайком по ночам в закрытый участок и работает с базой. — Думаешь, это был Штайн? Марцель почувствовал, что мрачное настроение постепенно сменяется охотничьим азартом. — Вполне вероятно, больше некому, — хмыкнул Шелтон. — Я еще вернусь в участок и попробую посмотреть, не осталось ли резервных копий базы где-нибудь в недрах жесткого диска.

Если да, то сравню информацию, узнаю, что подчистили, и, возможно, это выведет нас на Штайна. Или хотя бы на того, кто работал с базой в неположенное время. Но потом, позже. Впервые. Сперва разберемся с твоими… твоими видениями. Ты все-таки сказал это слово. Я не знаю, что происходит и откуда оно взялось.

Марцель сгорбился и уставился вниз, на зеленую лужайку перед монастырем. Где-то там, внизу, тлела сигарета, если, конечно, она не погасла в полете. Раньше ничего такого не было, никогда. Чужие сны, да, чувства тоже. Я даже в психушке успел поваляться, но такого никогда и нигде не видел, как кошмар какой-то. Шилтон рефлекторно сжал пальцы, стискивая порчень.

Именно. Кошмар. Я проанализировал твои видения, Шванг, включая последние, и вот что заметил. Те женщины горели неправильно. Ты когда-нибудь видел, как горят трупы? Марцель честно задумался. Ну, видел, но не присматривался, если честно. Ну и меня от сильных запахов тошнит, сам знаешь. А сегодня специально уточнил и сравнил с твоими воспоминаниями. И знаешь что? Живой человек не может так гореть.

То, что ты видел, скорее похоже на чьё-то представление о том, как ведёт себя человеческая плоть в огне. Но, хотя сам процесс горения нереалистичен до крайности, — чувства и эмоции переданы очень живо. Эти гримасы… Даже мне стало не по себе. — Ещё бы… — пробормотал Марцель и поёжился. Опять захотелось курить, но для этого пришлось бы чиркнуть спичкой и зажечь огонь, который сейчас ассоциировался только с трупами и болью.

Это одно наблюдение. Другое — одежда девушек. У первой жертвы она достаточно современная, однако свободные клечатые рубашки в сочетании с широкими джинсами сероватого оттенка были в моде примерно четыре года назад. У второй жертвы — платье в стиле сороковых годов, волосы, начёсанные точь в точь, как у актрисы Вивьен Шарм в фильме «Синица в небе», который вышел на экраны в сентябре 1942-го.

Шляпка третьей — начала века. Не этого века шванг — прошлого. Повисло неловкое молчание. Марцель не выдержал, полез в карман за спичками, потряс скоробок около уха, но на том и остановился. Музыка, неуловимо похожая на что-то классическое, симфоническое, торжественное, стала ближе и громче.

Значит, они все из разного времени? Или кто-то хочет убедить нас в этом? Дьявольское спокойствие Шелтона было непоколебимо. Надо найти этих девушек, может, поспрашивать местных? С сомнением протянул Марцель, потому что просто молчать уже не мог. «Вдруг их убили где-то здесь или что-то вроде того?»

«Я уже начал искать», — невозмутимо откликнулся Шелтон. И сегодня утром составил фотороботы каждой из трех предполагаемых жертв. Ту, что в клечатой рубашке, поищем через соцсети, я напишу какую-нибудь несложную программку, чтобы разыскивать похожие лица. Конечно, мусора наверняка будет много, но попытаться стоит. Две оставшиеся девушки, судя по одежде, жили в такое время, когда мобильность населения была крайне низкой.

Европейский конгломерат основали только в сорок восьмом году, а закон о внутренней миграции приняли в пятьдесят первом. Раньше люди в основном жили и работали в своих родных городах, лишь изредка выезжая на курорты. Причем отдых за границей очень долго оставался привилегией людей побогаче. Так что искать первых двух жертв будем тут, в Хаффельберге. Таинственные исчезновения, убийства, травмы, сумасшествия и так далее, наверняка они чем-то выделялись.

А городок маленький, происходит здесь не так уж много событий. Значит, жители бы наверняка запомнили, если бы стали свидетелями чего-нибудь неординарного. Значит, опять расспросы, пронеслось в голове. Только вряд ли теперь получится прикрыться исследовательскими целями. — Профессор с кафедры средневековой архитектуры, который интересуется убийствами.

— Ага. Очень правдоподобно. Хороший план, Шелтон. — Что-то не вижу на твоём лице энтузиазма. — Вообще-то, из своего положения ты можешь видеть только мой затылок. — Рассуждай логически, Шванг. Если я не вижу твоего лица вообще, как я могу разглядеть на нём энтузиазм? Так что утверждение полностью верно. Ум Марцеля появилось стойкое ощущение, что напарник попросту смеется над ним.

«Что-то я твою логику не догоняю», — буркнул телепат, облокачиваясь на перила. Музыка сменила тональность и переместилась немного правее и выше. Марцель начал догадываться, что она играла у кого-то в воображение. «Ну и что еще величайший ум современности выцепил из моих дурацких воспоминаний?» «Увы, не так уж много», — проигнорировал подначку Шелтон.

Напоследок, нечто среднее между наблюдением и догадкой. «Шванг, скажи…», — голос у него стал подозрительно нейтральным. — Ты ведь блокируешь свою телепатию, когда видишь призраков, так? От неожиданности Марцель резко распрямился и едва не засветил Шелтону затылком по подбородку. — Ты из чего это взял? — Сам подумай. Вроде не совсем идиот же.

Шелтон отлип от перил, подхватил с пола сумку с ноутом стал медленно спускаться по лестнице. Марцель, не отрываясь, наблюдал за тем, как исчезает напарник в темном зеве каменного проема и пытался вспомнить. «Я действительно ничего не слышал. Горящая девушка на мосту. Девушка на темной аллее. И тогда в спальне. Кажется, да…» «Эй, Шелтон, погоди!» Марцель спохватился и кинулся за напарником.

«Ты прав, похоже. Каждый раз, когда они появляются, наступает тишина. Я не слышу чужих мыслей, и вчера даже не сразу смог тебя дозваться». Шелтон обернулся на лестницу и посмотрел на напарника снизу вверх. В полумраке глаза у него были как две черных дыры на смутно-различимом бледном пятне лица. «Тогда немного изменю вопрос. Ты сам блокируешь телепатию, чтобы не слышать нечто неприятное.

«Или кто-то делает это с тобой?» «Да нет, быть такого не может», — нахмурился Марцель и прикусил губу. «Чтобы законсервировать чьи-то способности, нужно быть на порядок сильнее. А я пока ни на кого еще не напарывался, кто мог хоть бы приблизиться к моему уровню». Он осёкся. «Шелтон, у тебя странные мысли сейчас».

«Ничего». Стратег продолжил спускаться вниз, а Марцелю стало вдруг жутко. Раньше он боялся столкнуться в открытом противостоянии только с психами. Сумасшествие заразно. А вдруг тут действительно есть кто-то сильнее? Марцель поймал себя на том, что уже с минуту фальшиво напоказ улыбается. Мышцы лица сводило от напряжения. Все, абсолютно все телепаты, попадавшиеся ему раньше, были намного слабее.