Чтение онлайн

— Шванг, возьмите, пожалуйста, животное. Марцель сначала хотел возмутиться, но потом представил, как здоровенная злобная кошатина запускает когти в чувствительную кожу Шелтона и вполне закономерно превращается в дохлую кошатину и только хмыкнул. «Напарники нужны, чтобы выручать друг друга, ага!» Он шагнул вперед и присел на корточке перед шипящей и с подозрением прижимающей уши кошкой и перед испуганно таращейся рыжей монашкой, соответственно, и протянул с сомнением.

«Кис-кис-кис!» Кошка фыркнула и слегка приподняла уши, заинтересованно принюхиваясь к пальцам Марцеля. Кусать, кажется, она не собиралась. Пока. То у нас хороший зверек. Мррр. Обращаться к животному телепатически было глупо.

Марцель прекрасно знал, что человеческие мысли воспринимают только люди. Но видимо, какие-то отголоски чувств все же доходили, потому что кошка странно сморщила нос, будто собираясь чихнуть, и лизнула пальцы. Осторожно, словно на вкус пробовала, не отрава ли. Марцель довольно хмыкнул и принялся подчесывать кошатину под горлом. Кошатина жмурилась и урчала громче и громче, и больше не прижимала уши и не вздыбливала шерсть.

А потом он случайно поднял взгляд и встретился глазами с рыжей монашкой. Абсолютное безмолвие на мгновение, и ее внутренний оркестр грянул торжественный гимн. На щеках райскими розами проступил румянец. Марцель по инерции скользнул пальцами дальше, за кошачий и наткнулся на пылающую лихорадочным жаром чужую ладонь. Монахиня вздрогнула и зажмурилась.

Чёрт, я влип. — Эм, ну я забираю её. Монахиня кивнула и спихнула кошку с колен. От неожиданности та даже забыла вцепиться когтями в чёрную ткань одеяния, но с удовольствием наверстала упущенное на плече у марцеля. — Тогда мы пойдём? — то ли и спросил, то ли просто уведомил всех о своём высочайшем решении Шелтон, когда Марцель, наконец, костеря про себя пять килограммов когтистого, вертлявого и шипящего кошачьего веса, выпрямился и обрёл относительное равновесие.

До встречи, сестра Анхелика, сестра Андреа, сестра Рут, моё почтение. Проходя мимо лимонного дерева, Марцель зачем-то потянулся и отломил зелёную тоненькую веточку с одиноким листком на конце, принюхался к ней и только потом сообразил, что это желание принадлежало не ему, а старой ворчливой Андреа, для которой просто встать на цыпочки и поднять руку уже лет десять было чем-то за гранью фантастики.

Кошка мурлыкнула и ткнулась мокрым носом в ухо. Марцель вздохнул, вернулся и положил лимонную веточку монахини на колени, а потом, ничего не объясняя, побежал за напарником, как будто нет ничего естественнее такого поведения. А за спиной у него дробные звуки фортепиано обжигали душу, как нечаянные, внезапные слезы, сморщенную старческую ладонь.

В горле почему-то стоял комок. — И зачем ты это сделал? — Скрыть что-либо от Шелтона было совершенно невозможно. — Не знаю. Мартель рассеянно почесал разомлевшую кошатину под горлом. Она в ответ довольно мурлыкнула и шершаво лизнула шею. — Захотелось. Я же эгоист, забыл?

Ну да, ну да, — серьезно покивал Шелтон. — Разумеется. — Делаешь только то, что хочешь. — Полегче! Я тебя от кровожадного монстра спас! — хмыкнул Марцель и дунул монстру в ухо. Кошатина затрясла головой, но не обиделась и когти не выпустила. — Кстати, а до этой кауферы еще долго идти? У меня такое чувство, что уже вечер. — Это из-за освещения.

Шелтон на секунду запрокинул голову к небу, где солнце ржавым пятном бродило в просветах между серыми тучами. Погода портится, сейчас занесем животные хозяйки и пойдем обедать. — Завтракать. — Кто завтракать, а кто обедать? — пошел на компромисс Шелтон. — В кафе Линденов. Хочу расспросить Анну насчет местных призраков. Она увлекается мистикой, так что попробуем ненавязчиво выяснить, были ли у кого-нибудь видения, подобные твоим.

— Если и были у кого-то, то этот кто-то наверняка язык за зубами держал, чтоб в психушку не загреметь. Мрачно откликнулся Марцель, прижимая к себе кошку. Та, словно почувствовав его настроение, заурчала с новой силой, щедро делясь своей кошачьей радостью. — Но попробовать можно. В таком маленьком городке слухи — страшная штука. Чуть задеваешься, и вот твои потаенные секреты уже стали достоянием общественности.

Площадь была практически пуста. Небольшое оживление наблюдалось только около пивной, вправо от ратуши. Испугавшись стремительно надвигающихся туч, посетители спешно откачевывали со столиков под открытым небом в помещение. Единственный официант, долговязый парень с коротким ёжиком тёмных волос, сноровисто помогал переносить огромные кружки с пивом и тарелки с закусками. Жареный лук в кляре, солёные крендельки, поджаренные колбаски, ветчина, раки, орешки, копчёности.

Марцель принюхался и сглотнул слюну. Организм охотно напомнил о том, что завтраком телепат озаботился. Небо все плотнее заволакивалось облаками. «Эй, стой, Шванг, пришли». Черт, чуть не просвистел мимо. Дом фрау Кауфер утопал в Гортензиях. Причем старые, позеленевшие и даже высохшие коричневые соцветия никто и не думал отстригать.

Они болтались рядом с пышными белыми, розовыми, фиолетовыми и голубыми гроздьями. С дороги приземистый домик защищал от любопытных взглядов старая акация, ветки у которой склонились почти до самой земли. А кроме гортензий, в заброшенном палисаднике ничего больше и не росло. В промежутках между кустами была только сорная трава. На потемневшем от времени пороге дома единственным украшением вытянулась здоровенная белая кошка с хитрыми желтыми глазами.

Стоило Шелтону приблизиться, она подскочила как ошпаренная и выгнула спину. Стратег трезво оценил опасность и вытолкнул вперед Марцеля. «Иди. Если что, тебя не жалко». «Ну, спасибо. Закурить перед смертью позволите, сэр?» «Обойдёшься. Всё равно у тебя руки заняты». Марцель осторожно шагнул к дверям, ожидая каждую секунду, что его вот-вот полоснут по ноге когтями.

Но кошка, видимо успокоенная видом своей довольно мурчащей соплеменницы, сменила гнев на милость, а потом и вовсе боднула Марцеля в гулень, напрашиваясь на свою порцию ласки. — Стучи в дверь, страж укращён! — обернулся он к Шелтону. — Сам не можешь. — У меня руки заняты, сам сказал. Ухмыльнулся Марсель, почёсывая за ухом одну рыжую кошатину и стоически терпя мельтешение под ногами от другой, белой.

— Кстати, видишь, как я у женщин популярен. От меня они без ума. — Да-да, умираю от зависти, — кивнул Шелтон и нажал на кнопку звонка. «Кстати, стучать в наш продвинутый век вовсе необязательно. Можно просто позвонить». «А я фанат ретро». Препирательство вскоре пришлось оборвать, потому что через несколько секунд за дверью послышалась возня, и подозрительный голос недружелюбно протянул «Кого принесло еще?» «Это Напа с друзьями».

По инерции ляпнул Марсель, не успев перестроиться после перепалки с напарником. «Фрау Кауфер, добрый день. «А мы кошку принесли. Она заблудилась в монастыре. Говорят, ваша». Дверь без всяких предупреждений распахнулась, шибив Марцеля с ног.

Кошка от сотрясения оскорбленно взвыла и запустила когти ему в плечо. Взвыл Марцель. «Твою мать! Дура, что ли!» — рявкнул он, и запоздало сообразил, что это несколько выходит за рамки образа пай-мальчика. «Где напа?» — рявкнули в ответ. Марцель задрал голову и замер, едва разглядев совеседницу. Она была точь в точь к акулерике, только раз в десять старше.

Те же резкие черты лица, пронзительный взгляд, даже родинка на шее, под ухом, почти на том же месте, но кожа потемневшая и изрезанная морщинами от времени, а волосы, наоборот, выцветшие до белоснежной седины. А таким взглядом, кажется, можно было убивать. — Праукауфер! — пролепетал Марцель, пытаясь отключиться от изливаемых на него сплошным потоком гневных мыслей. Ощущение было, как от попытки дышать в машине через окно, открытое на 120 километрах в час.

Даже очки сползли с одного уха. «Напа тут!» Кошка, потоптавшись по Марцелю, свернулась у него на ногах и согласно мяукнула, глядя на хозяйку снизу вверх. Белая зверюга ошивалась тут же, старательно вытирая шерсть об спину телепата. «Вижу!» — нахмурило брови Бригитты Кауфер, оправляя на плечах черную драную шаль. «Проходите!

«И этот со слащавой мордой тоже!» Марцель почти как наяву увидел, как слащавая морда у него за спиной вытянулась. Дому фрау Кауфер оказался под стать ей самой. Мрачный, старый, со скрипучими лестницами и ветхой мебелью, задрапированной огромными кружевными салфетками. Вообще ткани вокруг было даже слишком много. Многослойные занавески на окнах, гобелены на стенах, все это словно впитывало свет.