Чтение онлайн

Все эти мысли за секунду промелькнули в голове парня, который сказал, пожав плечами:

— Да, что я могу думать о будущем? Конечно, этот вопрос меня занимал. Я спрашивал людей и начальника своего, Николая Иваныча, но никто толком и сам не знал, что там будет и чего ждать. Если же хотите моих мыслей, то я готов работать где угодно. Если надо, то метлу в руки возьму и дворником работать пойду. Но, если серьезно подумать, где я могу пригодиться для нашего дела в будущем, то вот какие у меня соображения.

И он кратко описал свою идею создания офшорной фирмы по программированию и о переводе ее прибылей на дело общины, которая будет организована на руинах Волгограда.

— Вот такие у меня мысли, — сказал он, закончив свой рассказ.

Сидящие за столом мужчины переглянулись.

— Ну, что я тебе говорил? — посмотрел на начальника Борис. — Видишь, какие мысли у него? Парень смотрит вперед на десяток шагов. Я же говорил, что он…

— Подождите! — не выдержал Костя. — Я ещё вот чего хочу сказать. Вот тут меня Борис нахваливает, говорит, что я молодец и прочее… Мне это, конечно, приятно, но сразу скажу — не надо из меня какого-то гения лепить. Что касается вот этого объединения, то я даю слово — сделаю всё от меня зависящее! Нужно ведь вам с партизанами объединяться, я уверен! Но на меня не надо какие-то там надежды возлагать. Ведь я не гений, а если прямо сказать — обычный лох, которому пока везёт, и не факт, что дальше я, по своей глупости, пулю в лоб не получу.

Борис усмехнулся, а Первый посмотрел на парня странным взглядом и сказал:

— Я тебе так скажу, Константин. Знаешь ли ты, сколько я за свою жизнь повидал вот этих самых "обычных лохов"? Многие сотни! А знаешь, сколько из них честно признались, что они лохи? Ноль! Ни один не признался, все только "пальцы гнули", да цену себе набивали! А тебе, я скажу прямо: ты себя явно недооцениваешь!

— Наше объединение с партизанами — очень важная вещь, архиважная! И это напрямую повлияет на судьбы многих тысяч людей! И именно от тебя будет многое зависеть!

— А можно вопрос? — перебил его Костя.

— Конечно! Спрашивай, что хочешь.

— Вот вы говорите, что это объединение очень важно. Но мне непонятно, почему вы сразу, в первые дни, не объединились?

Первый грустно хмыкнул.

— Не так это просто, Константин. Когда все началось, мы занимались главным образом мобилизацией своих ресурсов. Потратили кучу времени и не всегда успешно. Многие люди, которые ранее клялись, что в случае кризиса встанут в строй, на деле сразу же побежали грузиться в автобусы и эвакуировались. Кучу времени мы потеряли, хотя с ног сбивались, учитывая ментовские патрули в городе днем, и мародеров и прочих бандитов ночью. И когда появились партизаны, то это, признаюсь, стало для нас неожиданностью. Когда они начали с китайцами и с миротворцами рубиться, то мы сперва выжидали, собирая информацию. Тем более, что у партизан не было ставки, куда можно было направить людей для переговоров. Я отправил на их поиски, в северные районы, несколько гонцов, но они до сих пор на связь не вышли. И, кроме того, нами весьма активная работа велась на юге.

Посмотрев на Бориса, Первый сказал:

— Вот, ты тоже, послушай интересную историю.

Глядя на Костю, он сказал:

— Ты ведь из Кировского района. Слышал ты там, в округе, про авторитета или еще кого по кличке Акула? Его настоящая фамилия вроде бы Окулов, через "о".

Костя отрицательно помотал головой:

— Первый раз слышу.

— А где Кардиоцентр знаешь?

— Конечно!

Областной кардиоцентр находился на пологом и пустынном склоне огромного холма, вытянутого вдоль Волги, у подножия которого проходила Вторая продольная магистраль. Сам кардиоцентр стоял почти на его вершине. Костя также знал, что рядом с ним находился областной перитональный центр, а ниже по слону, почти прямо под кардиоцентром, университет, в котором он, Костя, учился в свое время. Там же, в стороне, находилась психиатрическая больница, а у подножия холма, у магистрали высилось высотное, этажей на двадцать, общежитие университета.

— Дело, вот какое, — говорил Первый. — Ещё в самые первые дни, много народу осталась в городе. Кто-то не доверял властям, кто-то по глупости, а кто-то по какому-то своему расчету, решил не эвакуироваться. И тогда же начался разгул криминала. Менты там только центры эвакуации держали, да главные дороги патрулировали, а во дворы не лезли, даже если там орали или стреляли — не до того было. И вот, появились там некие ополченцы, во главе которых стоял тип по кличке Акула. Как-то они там мобилизовали кучку мужиков, круто расправились с мелкой шпаной, а ставку себе устроили именно в кардиоцентре. Тупо вломились туда и захватили. Также где-то они большое количество припасов нашли, и стали народ окрестный подкармливать. Горячую воду и кашу по окрестным дворам развозить. Главный штаб у них был в кардиоцентре. Но они также все окрестности — перинатальный центр, университет, его общагу и даже психушку захватили и устроили там типа беженских лагерей, где давали народу, так сказать, еду и кров.

— Погоди, — хмыкнул Борис. — А куда менты смотрели?

— А фиг его знает, — пожал плечами Первый. — Тоже загадка. Но дело в том, что слава об этом Акуле пошла чуть ли не по всему городу. Я даже тут, в Ворошиловском районе, видел вчера старика, который посылал родных в кардиоцентр и они со жратвой оттуда вернулись. В общем, этакий вождь явился, Минин и Пожарский в одном лице. Спаситель народный по имени Акула. Я неоднократно слышал эти отзывы, про то, какой он крутой, справедливый и прочее бла-бла-бла. Что у него "тыща бойцов" и он половину города, от кардиоцентра и до Волго-Донского канала, контролирует.

— Вот, — Первый посмотрел на Костю. — При этом он называл себя и своих хлопцев — партизанами, и давал понять, что он имеет к северным партизанам самое прямое отношение. Ну, я, конечно, вышел на него. Мы людей заслали к ним, и они устроили мне встречу с этим Акулой. И что ты думаешь? Обычный бычара, браток с одной извилиной и золотой цепью на шее.

— Я ему, то да сё, мол, тут организация есть, ну, в общих чертах о нас. Так этот хрен, видно, что уже "забронзовел", через губу и говорит, мол, давайте, вливайтесь, но без командиров, вступайте все рядовыми, а мы вас, куда надо, распределим.

— Понимаешь, Константин, я человек простой. Если надо, то я, как ты сказал, и дворником и рядовым пойду. Но мне нужно одно — верить в дело и верить в командира. Вот, возьми Бориса. Если надо будет, я под его начало встану, потому что знаю его, и знаю, что он за Великое Дело борется. А этот Акула… Обычное рыло. Я ему про одно, а он мне про свою "тыщу бойцов" и что под ним пол-Волгорада…

— А, на самом деле, сколько у него народу-то? — спросил Борис.

Первый пожал плечами:

— Именно бойцов — около сотни. Но это обычные мужички, кому стволы доверили. При реальном замесе, под пули пойдет от силы десяток-другой. А вот мирняка у него не одна тысяча. Как минимум, тысяч пять там кучкуется.

Командир посмотрел на Костю многозначительным взглядом.

— Ну, понятно… — пробормотал парень.

— Нет, погоди, Константин, — перебил его Первый. — Это только присказка была. После разговора с этим хреном, я узнал, что он не так прост. Есть у него некий помощник, по фамилии Сигин. И этот самый помощник прибыл откуда-то с северных районов и, вполне возможно, по поручению твоего дяди. Этот Сигин как раз и занимался всеми хозяйственными делами — раздачей еды населению и прочими делами. Не прошло и часа после разговора с Акулой, как устроили мне встречу с Сигиным. Он, конечно, другое дело оказался — видно серьёзного человека. Выслушал он меня и пообещал самое главное партизанское командование и конкретно Лучника и Мельгунова про нас оповестить, и договорились мы с ним о новой встрече.

— Когда? — спросил Борис.

— Вчера в обед должны были встретиться. А позавчера вечером, когда партизаны выбили китайцев с ГЭС, то устроили где-то в тех краях большое совещание командиров. Ну, и Акула этот, он же "большой командир", "пол-Волгограда под ним", тоже туда попёрся и вечером, по дороге их колонну на Второй Продольной, неподалеку отсюда, расстреляли нахрен! И этот Сигин тоже под раздачу попал. Убили его вместе с Акулой.

— Известно, кто напал? — поинтересовался Борис.