Вечерняя заря деревьям черно-алымРоняет не спеша свой огненный привет,Два рьяных игрока с усердьем запоздалымПоследний в сумерках заканчивают сэт.Как будто, вырвались два ловких сильных зверяИз неизвестной нам, загадочной страны.Блестящие глаза пространство зорко мерят,Движенья радостны, упруги и точны.Широкий взмах ракет, напрягшиеся спины,В рассчитанных прыжках мельканье быстрых ног,Сам старый Дискобол из гипса или глиныИгре их мускулов завидовать бы мог.Пятнадцать, сорок, гейм! Опять пятнадцать, сорок…Сгущается туман и контуры мягчит,Но все быстрее счет и миг, как счастье, дорог,И скачут бешено послушные мячи.А лики желтые подсолнечников рослых,Вбирая медленно зари прощальный свет,Глядят внимательно, задумчиво и простоНа затянувшийся в закатной дымке сэт.
Гвоздики
Зимой в парнике расцвелиГвоздики в затишьи подвала,От женщины их принеслиВ бумаге к перрону вокзала.Стоял он в вагонном окнеС гвоздикою белой в петлице,Оставив другие жене, —В хозяйстве авось пригодится.Седой засвистел паровоз,Сверкнули несчетные блики,По улицам ходит мороз,На скатерти в вазе — гвоздики.И пахнут, любовью пьяны,В атласной броне драгоценной,Живым дуновеньем весны.И черным дыханьем измены.
Миниатюры
Пытка
На шее печально намотанаПоддельного жемчуга нитка…Любовь незаконная, — вот она…Молчанье и пытка!
Потеря
Любовь любви зажечь в нас не успелаИ подарила лишь десяток встреч…Нам было нечего с тобой беречь…Я потеряла больше чем имела!
Страх
Все в молчаньи и покое,Бьет двенадцать на часах.Нас здесь двое, только двое…Я и… СТРАХ.
Свет и тень
На розовой земле лиловые разводы,Пронизан солнцем летний звонкий день,Кружочки прыгают сквозь листья с небосвода….Так — просто свет и тень.
Огниво и кремень
Огниво и кремень зажечь пожаром светМогли-б, столкнувшись в кратком поцелуе…А мы с тобой? Скажи мне, мы раздуемВ себе самих хоть искру или нет?
Цветок
Гемерокалла — прелестная стройная лилияТолько на день расцветает в сыпучем песке….Так и любовь моя к Вам… Обессилели крылья,Нет и помину о чудном волшебном цветке!
Осенняя грусть
Желтый тополь под окном маячит,В цветниках — шафраны и кумач, —За стеной тихонько осень плачет…Милая моя, — не плачь!Что-же делать? Ведь, не все поблекло,Срезано безжалостным ножом…Поживем, двойные вставим стекла,Что-нибудь да сбережем.Заведем к зиме платок пуховый,Будем думать, будем вспоминать…Только юности не дастся новой,Только счастья не догнать.Ну, а лето снова возвратится.Грусть излечит время, — лучший врач,Жизнь откроет новый страницы —Милая моя, — не плачь!
Зимний вечер
Запотели окна, зимний вечер долог,Где-то мандолина тоненько пищит,И любовно книги смотрят с пыльных полок,Тихо их листками время шелестит.Затопили печи… Треск пошел по стенам,И пахнуло дымом, краской и теплом.Память, вечный сторож, старый друг бессменныйШепчет об ушедшем, шепчет о былом.Из туманной ночи кто-то смотрит в окна.Глаз сверкнул зеленый — луч сторожевой,Это кот озябший трется шерстью мокройИли караулит серый домовой.Но уже не тянет в сказочные дали,И любовь не манит легкою рукой…Родину забыли, близких потеряли…Что-же нам осталось? Если-бы покой!
Снежные слова
Нависли пепельные тучиИ стелят снежный белый плат.Слова ласкающих созвучийВ моем сознаньи не звучат.Слова мне кажутся пустыми,Холодными, как этот снег…Какое слово или имяПринять захочет человек?Событья шире и огромней,А жизнь все уже и бедней…Что можем мы любить и помнитьВ тревоге вечной наших дней?Весь мир лежит пустыней снежнойИ полон страшных, снежных слов.Нет на душе созвучий нежныхИ звонких, ласковых стихов.
О ней
Целый день с железной крыши капало,Прыгали по лужам воробьи,А душа о прошлых веснах плакала,Пряча слезы глупые свои.И казалось все не настоящее,И часы казались сочтены…За обедом подали хрустящие,Золотые пухлые блины.И шутил с расставленными винамиСмелый луч, прыгнув в дверную щель…Все равно, — как будто сердце вынулиУ привычных жизненных вещей.И приход весны совсем не радовал,И луча не радовал привет…Соблазняли тщетно маскарадамиОбъявленья шумные газет.Доктора все объясняют нервами,Мистики предчувствий вечно ждут,А подруги признаками первымиСтарости печаль мою зовут.Но о Ней, Далекой, боль щемящаяПросыпается с дыханием весны…За обедом подали хрустящиеЗолотые, пухлые блины.
Богульник
Случайный луч обводит светочемКвартиры пыльной уголки,Ласкает рыженькие веточки,Где почки, точно узелки.В голубоватой хрупкой вазочкеЯ собрала из них букет…Нет, не букет, — скорее вязочку,Кустов обиженных скелет.Корицей пахнет он и хворостом.Сухою мерзлою травой….Так пахнут на полянах порослиВ сединах осени больной.И вот когда на этих палочках,Колючим вздыбленных пучком,Распустится живою алостьюЦветок душистый за цветком,Когда по стеблям дрожью светлоюПрольется радости волна,То значит, — я не верю этому,То значит, что пришла весна.И в сопках, упоен победами,Теснится всходов хоровод….И на границе заповеданнойБогульник розовый цветет.
Похороны гусара
Вечерний туман серебрится,На улицах серо и сонно, —За белой идет колесницейПечальный кортеж похоронный,Над темным досчатым заборомЗакатное кружево тает,Сгрудились немым коридоромДомов безучастные стаи.И движутся тихо по парамЗа гробом друзья и родные…Когда-то служил он гусаромВ те дни и те годы былые.Тяжелым раздерганным шагомПрошла его жизнь, отшумела…Трехцветным завернуто флагомСухое недвижное тело.У щек — побледневшие розыИ астр погребальных букеты…Последние вытерты слезы,Последние песни допеты.Замолкло протяжное пенье,Все тускло, мертво и убого…Такого-ли он погребеньяПросил, умирая, у Бога?Когда-то служил он гусаромИ видел в минуты агоний —Как полк весь в предсмертном кошмареПронесся на взмыленных конях…Отличья безвременьем стерты…В России-б не так хоронили…С оркестром, под конным эскортомНесли-бы гусара к могиле.Но что это? Четко и звонноВдали застучали подковы…Откуда отряд этот конныйИз сумрака всплыл городского?Друзья-ли с погостов, с пожарищПришли, сбросив времени заметь,Узнав, что скончался товарищ,Пропеть ему Вечную Память?Вмешался-ль загадочный случай,Георгий-ли, воин вмешался,Но только японский летучийЗа гробом отряд продвигался.И всадники к гривам холенымСклонялись в мундирах защитных,Отчетливым цокали звономПо уличным камням копыта.И медленно с топотом коннымК преддвериям церковки старойДоставил кортеж похоронныйЗемные останки гусара.
Туда — к чужим
Вокзал… Толпа… Мелькают лица, руки…И поезд тронулся… Метнулся синий дым…От милых мест вагон с чеканным стукомУносит вдаль… Туда — к чужим?Заборы, домики, заброшенные дачи,Фанзенки ветхие, подгнивший серый тын…Прощай, мой друг, печальный и невзрачный,Нескладный беженский Харбин.Ты столько раз в годины испытаний,В смертельный час волнений и тревогДавал приют уставшим от скитанийИ душу русскую берег.В суровый век разгула и наживыХранил, как клад, все то, чем дорожим,Чем ценен мир и люди в мире живы…Ну, а теперь туда — к чужим!Лежат на столике охапкой хризантемы,Бегут в окне равнины и леса,Все гуще дым… Конец, конец поэмы, —Твердят колес стальные голоса.Скитальцев горестных не кончена дорога,Так много стран, но солнце в них одно…И путь домой один… Путей в чужбину многоИ дымом застлано окно.Прощай Харбин! Со всем, что сердцу милоСоюз души навек нерасторжим.Слепая, жуткая неведомая силаНесет нас вдаль… Туда — к чужим!