Чтение онлайн

Несколько минут он скрипел зубами от бессильной злобы на Хенви Олмонда, мецената Фернакля, мёртвых богов с их непредсказуемой магией и на парламент Энландрии, который эту магию запретил. Больше всего Джон злился на себя – за то, что попался в ловушку Олмонда. Когда гнев прошел, Репейник стал прикидывать шансы на возвращение. Что бы использовать в качестве «якоря»? Нож и револьвер отпадали сразу, поскольку были собраны из нескольких частей. Телепортироваться с таким якорем стало бы самоубийством. Скажем, попытайся Джон переместиться с ножом в руке, он бы частично попал в лес, где росло дерево, из которого изготовили рукоять ножа, а частично – на завод, где выковали клинок. В случае с револьвером все вышло бы еще занимательней. Можно было попробовать оторвать лоскут от рубашки, но при этом возникал не менее важный вопрос: какую местность рисовать в уме, взяв «якорем» кусок ситца? Ткацкую мануфактуру? Артель белошвеек? Где всё это находилось, Джон не имел ни малейшего представления. Оставались спички, кисет с табаком и бумага для самокруток. Сыщик подобрал валявшиеся на песке телепорты и принялся вспоминать, как выглядит бумажная фабрика в Глэдстоне. Минут через пять он сообразил, что никогда этой фабрики не видел, перепутал с кожевенными цехами в Делби. Он почти решился телепортироваться без якоря, наудачу, когда услышал вдалеке отчаянный крик.

Сбегая с бархана, Джон едва не наступил на один из приземистых кустов. Из середины куста при этом вылетело похожее на кнут щупальце и туго хлестнуло по земле там, где еще секунду назад была нога Джона. «Ничего себе», – испуганно подумал Репейник, но останавливаться не стал: крик повторился, отчаянней и громче. Джон побежал дальше; правда, теперь он старательно огибал подлые кусты, поэтому бежать выходило медленней. В конце концов, он завернул за какой-то особенно крутой бархан, едва не наступил на очередной куст, поскользнулся, выровнялся и встал, как вкопанный, глядя на открывшееся зрелище.

На песке сидело уродливое существо. Если не считать головы, оно походило на человека, обросшего густыми курчавыми волосами. Голова же существа была здоровенной, как дыня (если бывают волосатые дыни), и такой же вытянутой сверху вниз. Когда Джон приблизился, чудище обернулось. На сыщика уставились три пары глаз: верхние глаза были большие, точно серебряные форины, средние – поменьше, размером с человеческие, а нижние – и вовсе маленькие, как у мыши. Пониже третьей пары глаз виднелся узкий подвижный рот. Носа не было. «Тарг, – подумал Джон. – Откуда он здесь?» При виде Джона монстр издал вибрирующий клич и приветственно взмахнул руками, но в этот момент его что-то дернуло, он потерял равновесие, повалился навзничь и проехался на спине, зарываясь ногами в песок. Приглядевшись, Джон понял, что правая лодыжка существа обвита щупальцем ползучего куста. Куст медленно, но верно подтаскивал к себе жертву.

– Наконец-то! – гнусаво провыл монстр. – Тебя, видно, судьба послала, путник! Выручай, пропадаю!

Джон подошел ближе.

– Что случилось-то? – спросил он.

Дынноголовый всплеснул волосатыми ладонями.

– Каков вопрос! – раздраженно воскликнул он. – Что случилось! Да пустяки, ерунда. Я, видишь ли, люблю вот так посидеть, поорать во всю глотку. Заодно предложить себя на обед сраным цветуёчкам... А-а-а!

Щупальце снова дернуло монстра за ногу, подтянув еще ближе к центру куста. Что-то виднелось там, в центре, раззявленное, ждущее и влажно блестевшее в свете звезд. Что-то плохое.

– Извини-прости, добрый странник, – зачастил дынноголовый, – я, забыв учтивость, позволил себе впасть в гнев, и… В общем, зовут меня Прогма, я – честный кунтарг, искусный чародей, в данный момент подыхаю, потому что из-за грёбаной темноты наступил на грёбаный песчаный виноград. Буду счастлив, если ты немножечко поможешь.

«Все-таки не тарг, а кунтарг, – подумал Джон. – Просто перекидываться в человека не стал. Оно и понятно, в таких-то обстоятельствах. А зря болтают, что кунтарги страшные. Этот вот не страшный, только нелепый весь какой-то…» Джон потряс головой и опустился на корточки, разглядывая лодыжку шестиглазого бедолаги. Щупальце, покрытое шершавой корой, троекратно обвивало волосатую ногу и тянулось по песку на полтора ре, исчезая в жадном соцветии. Джон вынул нож и постучал обухом клинка по щупальцу.

– Что это? – спросил он.

– Песчаный виноград, – ответил кунтарг по имени Прогма и сплюнул. – Кислый. Лозы у него такие, понял?

Джон примерился и крепко рубанул. Нож отскочил, не причинив лозе заметного вреда. Приглядевшись, Джон заметил в месте удара тонкую щербинку – на обычном дереве такую оставил бы ноготь.

– Ого, – сказал Джон.

– Ага, – поддержал Прогма. – Будто железная. Ты того, добрый человек… либо руби как следует, либо мне ножик дай. Сам управлюсь… Ой!

Лоза по-змеиному дернулась, подтаскивая кунтарга еще на пол-ре ближе к кусту. Теперь Прогму отделяли от гибели каких-то два шага.

– Быстрее! – завопил кунтарг. Джон поудобней ухватил рукоять и заработал ножом. Лоза пружинила, клинок отбрасывало, удары отдавались ломотой в пальцах. Вскоре рука онемела. Джон переложил нож в левую, воспользовавшись паузой, чтобы взглянуть, как продвигается дело. Ничего увидеть он не успел, поскольку той же паузой воспользовалась и лоза, сократившись и подтянув несчастного Прогму еще на целый шаг. Джон набросился на хищное растение, осыпая его ударами. Кунтарг орал, Джон рубил, лоза судорожно подергивалась, но держала крепко. В довершение всего, куст, почуяв близость добычи, мерзко чавкал спрятанной в листьях пастью. Вдруг щупальце рвануло с такой силой, что выбило из рук Джона нож, и тот улетел далеко в песок. Репейник кинулся за пропажей. «Стой! – завыл Прогма. – Куда? А-а!!» Джон обернулся и увидел, как нога кунтарга исчезает в середине куста. Сыщик подскочил к Прогме, схватил подмышки

нет нет нет как же так вот это и всё а как же я как же мне не успел ничего не успел солнце тепло тут умирать за что конец всему не может быть больно больно больно

и что было сил дернул. Раздался тупой звук, какой бывает, если обрывается бельевая веревка. Джон и Прогма повалились назад. «Ага!» – радостно крикнул Прогма, но в этот миг из куста выплеснулась новая лоза и обвила уже обе его ноги. Прогма взвизгнул. Тут у Джона что-то включилось в голове, он вскочил, выхватил револьвер и с грохотом расстрелял барабан прямо в черную пасть – все шесть патронов. Брызнуло чёрным соком. Прогма выдернул ноги и живо отполз подальше. Куст больше не шевелился.

Джон сунул оружие назад в кобуру.

– Сразу так не мог? – плачущим голосом спросил кунтарг.

– Забыл, – объяснил Джон и пошел разыскивать нож. Когда он вернулся, Прогма осторожно щупал лодыжки, скрививши рот и жмуря верхние глаза. Джон устало опустился рядом.

– Болит? – спросил он без интереса.

– Жжётся, – ответил Прогма и покосился на сыщика. – Спасибо, человече.

– На здоровье, – сказал Джон и растер физиономию грязной ладонью.

Они сидели рядом, отдыхая после сражения. С неба равнодушно подмигивали крошечные незнакомые звезды. Убитый куст был неподвижен. Стало еще холодней – а может, это только казалось Джону: разгорячённое тело начало остывать, и ледяной воздух забирался под мокрую от пота рубашку.

– Тебя как звать-то? – спросил Прогма.

– Джонован, – ответил Репейник. – Джон.

Прогма пожал ему руку.

мог бы уйти а что нормальный человек оказался смотри-ка не все сволочи рогатиной тыкать в чаще собаками травить скитальцем теперь из-за них жизнь такая одни чуть не убили другой спас может я и не зря хотел

– Послушай, а что это за место? – спросил Джон.

– Это? – Кунтарг огляделся и задумался. Поколебавшись, он негромко сказал: – Это называется Разрыв.

– Разрыв, значит, – буркнул Джон, плотнее запахивая куртку. – Правильнее бы назвать "Ледник".

– Мы здесь стараемся бывать как можно реже, – продолжал Прогма, – ну а вы сюда попадаете вообще только один раз.

Помолчав, он добавил:

– Мы – в смысле, магические сущности. Не люди.

– Уже понял, – ответил Джон.

Они немного посидели в тишине. Прогма задрал ногу и повертел стопой, разминая сустав. Репейник поёжился и спросил:

– А что это за один раз? Когда это сюда обычный человек попасть может?