Чтение онлайн

– Волосы. Какого они у тебя цвета – я даже не понимаю. Я бы сделала поярче, выбрала более определенный тон. Они в реальности такие же?

– Ну… честно говоря, не уверен, - Аквинсар растерянно посмотрел на себя в зеркало. – Возможно, нет.

Он скорректировал оттенок своих сероватых волос до более отчетливого пепельного, и Дестина неуверенно кивнула. Тогда его шевелюра стала светлее, и на лице девушки появилась улыбка:

– Вот! Такой оттенок выглядит красиво, и сочетается с твоими глазами.

– А глаза…

– Не вздумай! – резко выпалила она, и Аквинсар изумленно поднял брови. Дестина широко улыбнулась:

– Аквинсар, глаза у тебя изумительные. Неужели ты не знаешь?

– Эээ… нет, не знал, - честно ответил он и с интересом уставился на смущенное лицо юной повелительницы снега. – А что в них особенного?

– Сложно сказать. Они очень глубокие, как будто там миллион оттенков, и они все время перетекают один в другой. А еще у тебя ресницы немного завиваются, и кажется, словно… не знаю, у тебя очень хорошие глаза. Я думаю, что Зарайа вряд ли хочет, чтобы ты их менял. И вообще – лицо - это дело привычки. Ей может быть некомфортно, если ты покажешься незнакомцем.

– Я думал об этом. Ты права, но я ведь далеко не красавец, и я хотел бы слегка улучшить внешность.

– Тогда губы и нос. Ты знаешь, у тебя верхняя губа очень тонкая – ее можно слегка подкорректировать, а нос…

– Длинный, я знаю.

Аквинсар повернулся к зеркалу и произвел изменения во внешности, а потом снова повернулся к Дестине, и она тут же покатилась со смеху.

– Что? – сердито спросил Аквинсар.

– Ты стал похож на Бреда Питта. Не надо так сильно уменьшать нос! И форму зачем поменял? – девушка не могла перестать хихикать, и Аквинсар создал подушку прямо на своей ладони, а потом швырнул в нее, хорошенько размахнувшись.

Дестина громко охнула – он попал прямиком в голову, и ее аккуратно уложенные волосы в одно мгновение превратились в хаос.

– Ах, так?

В следующий момент над его головой появилось ведро, полное воды – без сомнения, холодной. Но из него не пролилось ни капли – Аквинсар в ту же секунду его уничтожил, и насмешливо посмотрел на Дестину. Упрямица вновь попыталась атаковать – на этот раз с помощью подушки – и она исчезла тоже. Аккуратные девичьи ноздри раздулись, руки поднялись – в него полетели снежки. Аквинсар лишь улыбался, мгновенно нивелируя каждую атаку. Пока, наконец, она не устала и не опустила руки в полном безмолвии и разочаровании.

Тогда он невозмутимо повернулся к зеркалу и вновь изменил форму носа:

– Так лучше?

– Да, - ответила она, едва взглянув на его новый нос. – Как ты это делаешь?

– Что, малыш?

– Реагируешь так быстро.

Карие глаза жадно смотрели в ожидании совета и одновременно отражали страшное раздражение: еще бы, жена правителя миров за последние месяцы свыклась с мыслью о своей неограниченной силе. Очевидно, такого позорного поражения даже в шуточной борьбе Дестина не ждала, подумал Аквинсар.

– У меня было много лет на тренировки, - улыбнулся он.

– Научиться так же нельзя?

– Со временем можно, почему? – удивился Аквинсар.

– Через двести лет? – разочарованно осведомилась Дестина. Ее глаза потухли, словно у ребенка перед фокусником, который не смог достать кролика из шляпы.

– Раньше. Зависит от того, как учиться. Но сразу, конечно, не получится.

Услышав тихий вздох, Аквинсар спрятал улыбку: было очевидно, что необходимость ожидания для нее – приговор. Он задумался, когда сам перестал быть таким же нетерпеливым. После того, как к нему пришло осознание, что все, к чему он когда-либо шел в жизни – это он сам, а все важное приходило к нему по мере того, как он менялся. Миры, наука, Зарайа. Оставалось только слегка преобразиться внешне, под стать внутренней метаморфозе.

Решительно повернувшись к зеркалу, он принялся увеличивать рост под придирчивым, цепким взглядом Дестины.

Лей, миры Ксеара, 296 год, четвертый мир.

Очутившись во сне, Лей с трудом удержал сознание на плаву. В отличие от тела. Он находился под водой. Это было так странно, что вначале он решил, будто находится не в семи мирах, но проверка заняла считанные секунды. Сосредоточившись, он вышел в первый мир, в свою квартиру. Прищурил глаза, посмотрев на себя в зеркало, а затем плавно вернулся обратно, откуда пришел. И ощутил странную эйфорию, сообразив, что впервые находится в четвертом мире. В водном мире, о котором он знал и слышал, но в который до сих пор не мог проникнуть. Немного порезвившись, Лей с пару минут не мог понять, как дышит под водой, пока не сообразил, наконец, что стал дельфином. Его тело было почти невесомым, цельным, подвижным и легко управляемым.

Однажды, несколько лет назад, Лей посетил одну из лекций Аквинсара в научном институте, посвященную адаптации в семи мирах. Ученый обращал внимание слушателей на то, что при нахождении в мирах люди по-разному воспринимают как окружающий мир, так и самих себя – все зависит от их фантазии, жизненного опыта, сложившихся представлений о чем-либо. По его мнению, совершенно неслучайно происходил выбор животного, в образе которого человек впервые входил во второй мир. Исходя из своего опыта, Лей был склонен согласиться.

Глава научного института на лекции призывал не проводить прямых параллелей между ощущениями в теле того или иного животного и реальными ощущениями животных. «Даже находясь в теле, покрытом шерстью, стоя на четырех лапах, вы остаетесь разумным существом, поэтому нелепо думать, что тигры, зайцы и волки воспринимают окружающий мир также», - с улыбкой пояснил он аудитории. «Ваши ощущения – порождение вашей же собственной фантазии. Визуализация в семи мирах позволяет вам обострить их, но они находились в вашем сознании задолго до того, как вы испытали их. Строго говоря, они всегда были с вами, и лишь ваше сознание ограничивало доступ к ним», - заключил ученый.

Лей не знал, насколько парень был прав. Многие обитатели Семи миров, ученые и не только, считали миры фантазией, пусть даже она была так хорошо визуализирована. Но всегда находилось ровно столько же людей, которые были уверены в их реальности – не меньше, чем в реальности основного, восьмого мира. Иногда Лей соглашался с первыми, иногда был готов примкнуть ко вторым. Но одно он знал точно – никогда в жизни до попадания в четвертый мир, он не испытывал таких ощущений легкости, беззаботности и искристого веселья.

Искорки радости в его душе, казалось, танцевали вместе и искорками солнца на водной глади, искорками брызг, летевшими в разные стороны, когда он прыгал и резвился на волнах. Образ дельфина открыл ему еще одну дверцу вглубь собственной души, которая раньше оставалось закрытой.

Как приятно заниматься самосовершенствованием вместо того, чтобы выходить в первый и сразу приступать к работе, подумал Лей. Разговор с Яльсикаром они завершили на том, что поработать в мирах Ксеара предстоит еще немало. Возникло сложное дело, и оставлять его нерасследованным было бы непорядочно. Бьякка объяснил Лею, что намерен дать Ксеару еще год прежде, чем окончательно покинет его миры. На поиск нового главы СБ и на балансировку нагрузки. Поэтому и от помощника требовалась максимальная «подчистка хвостов», а в идеале – предельно быстрое расследование по новому делу.