Чтение онлайн

Ярл заскрежетал зубами и грозно повторил:

— Этих с глаз моих долой, в темницу! Девчонку к Василю отнесите, скажите, Тур велел помочь, накормить и приютить покуда родню ищем. Как думаешь, Мошка, сможешь тятьку ее нерадивого сыскать?

Юный вэринг задумчиво почесал голый подбородок и спросил ребенка:

— Из какого стада будешь и как батьку звать?

— Косьмой его кличут, а стад Дубравный, тот, что за бухтой поморников через гору будет.

Тур одобрительно хмыкнул — не каждый мог так точно местность указать.

— А что тятя твой, добрый? Тебя любит? — спросил на всякий случай, ибо бывало, что полукровок подбрасывали сердобольным бездетным старикам или вовсе отводили в лес на погибель.

— Очень любит, дяденька! На ярмарку взял, леденцов купил и сапожки новые… — тут, глянув на измазанную в грязи, порванную обувь, девочка мелко задрожала и разрыдалась, причитая, — они новехонькие были-иии!!!

Когда вэринги увели понурых мучителей, а полукровку увез Мошка, посадив перед собой на седло, Тур задумчиво обратился к рудному:

— Сколько еще таких недоящерок по всей Вельрике от рук жаждущих возмездия пострадает?

Той же ночью из «Драконьего брюшка» в Бережной стад улетели два почтовых ворона с посланиями для Яры и Бергена.

*

Возгар покачивал на руке черноволосого младенца — любовно, бережно, как самую хрупкую ценность в мире. Яра лежала на набитом соломой тюфяке. Ее сил едва хватало выходить по нужде, да кормить требовательного народившегося крикуна.

Осторожно положив спящего сына рядом с женой, воин подал той горшок с уже остывшей кашей. Яра поморщилась, но две ложки съела:

— Не хочу… — после родов ее точно подменили. Погасли золотые искры в глазах, потускнела медь волос. Переживал Возгар, но себя успокаивал — видать так и должно быть, не всякий день баба чудо такое совершает — новую жизнь в мир приводит. Но Яра будто и не рада была, а глядя на Горисвета, кусала губы и разве что слезу не пускала.

— Что не так, скажи мне, родимая? — не выдержал к вечеру лучник, обнимая суженую за плечи и прижимая к себе.

— Все, — выдохнула ящерка, утыкаясь в плечо. — Была я одна и вокруг целый мир. Хочу на север в горы лечу, хочу во Фьорд ныряю, а наскучит — оборачиваюсь девкой и хожу средь людей, смотрю куда троп выведет. Появился ты и все вокруг как под ярким солнцем вспыхнуло, вроде прежний мир, а и вода вкуснее, и трава зеленее, и перина мягче. А теперь…

— Неужто потускнели краски или вкус прогорк?

— Не то… В тот миг, что Видана мне дитя наше в руки дала, на плечи будто весь мир своей тяжестью лег. Я теперь даже дыхнуть боюсь — вдруг случайно жаром его опалю? Да и как теперь — в небеса, в воды, в люд? Если вот он — маленький, хрупкий, что лист на ветру дрожит, от неверного жеста исчезнуть может. Боюсь я, Возгар. Впервые в жизни боюсь, да страх тот не за себя, а за него. За тебя… За весь мир…

— Полно тебе кручиниться, все мы меньше горшка были, под лавку пешком ходили и, гляди-ка, какие вымахали, — мужчина улыбнулся, целуя жену в беспокойную макушку.

— Тебе легко говорить, ты — человек. Я же все детство в драконьем обличии провела. Представляла и он… — голос дрогнул, и Яра замолчала.

— … будет с тобой в небесах парить, а парнишка в папку земного пошел? — хмыкнул Возгар, добавив примирительно, — ничего, по весне ему сестрицу заделаем, будет как мать — крылатой драконицей.

— Не выйдет. Лишь двоедушный мог меня обрюхатить, а ты свою суть драконью за нас отдал. Так что, быть Горисвету первенцем и единственным чадом.

— Тогда вся любовь и забота наша одному ему достанется. Как бы не избаловать, — рассмеялся мужчина, а женщина в его объятиях ответила нежной улыбкой.

Убаюканные светлой грустью любви они задремали и проснулись одновременно не от плача младенческого, а от стука вороньего клюва по оконной ставне.

Яра долго внимательно смотрела в черные бусинки птичьих глаз и разбирала знаки на тонкой полоске бересты, закрепленной на лапе, а когда вновь глянула на Возгара, тот поразился — не ласковая жена смотрела на него, а решительная воительница, та самая что без страха в пучину вод бросалась и огненным мечом врага разила.

— Что там? — воин грамоту знал, но чужие письма читать гнушался.

— Тур пишет, что люд на драконицу ополчился. Требует голову ее к воротам прибить, и не будет Вельрике покоя, покуда крылатая ящерица в небесах парит. Наказывает отправиться на Твердыш Пращура, затаиться до поры, а как гнев уляжется, да угли от Крезова терема мхом и легендами обрастут, так можно вернуться будет.

Возгар удивленно выгнул бровь. Яра с горечью в голосе пояснила:

— Но не крылатой спасительницей мира, а лишь девкой людской.

— Молвишь так, будто то и не жизнь вовсе…

— Жизнь-то она жизнь, может и не так плоха, как поначалу видится. Да только нет веры тем, кто тайну нашу знает. Иначе смысл ярлу меня в дали дальние отсылать? Наверняка убедиться хочет, что ни Мошка безусый, ни старый кормчий с его командой за драконьей головой не побегут.

— Дело ярл советует. Переждем пару зим. Горисвет окрепнет. Молва былое забудет… — скрываться в глуши воину хотелось не сильно, но ради семьи готов он был на все. Вот только Яра замотала головой, распрямилась гордо, прожигая янтарным взглядом:

— Всю жизнь таиться и прятаться, как гадине подколодной? За сына трястись, ночами глаз не смыкая, от каждой тени предательства ожидая? Нет уж! Хочет люд смерти последней драконицы — он ее получит. А ты, муж мой, Возгар, сын Гордара, потомок богатыря Светозара, станешь тем, кем всегда мечтал — убийцей ящуров!

Не нравилась Возгару эта затея. Не сомкнул лучник глаз предыдущей ночью, с боку на бок ворочаясь на перинах в «Драконьем брюшке». Но держа совет, Яра была убедительна, Берген согласно кивал, а Зимич, хоть и качал головой, беспрестанно охая, заключил, что рыжая не только красой сверкает, но и умом остра.

Решено было праздник большой со стечением люда со всей Вельрики устроить. Выбрали место вблизи Бабийхолма, где Фьорд растекается, а берег пред ним большим полем расходится. Во все концы послали гонцов, и к означенному дню выросли на лугу ярмарочные шатры, развернулись торговые ряды, запели скальды и детский смех зазвенел над каруселью.

Ярл Тур слушал молча, изредка уточняя детали: на какой высоте полетит, с какой стороны покажется, что опосля будет.

Не в доспехе, не в воинском, а в людском наряде под руку с разодетой по-праздничному Рёной шел меж люда ярл Тур. Всяк ему кланялся, норовил одарить иль совета спросить, и каждому находилось у него мудрое слово, да верная похвала. А румяная спутница его из большой корзины детворе то яблоко сахарное, то петушка леденцового, то пирожок сдобный раздавала. Новый правитель пришелся жителям Вельрики по нраву — и справедлив, и силен, да и жёнка такая, что не каждый укротить сумеет. О тщедушном Крезе вспоминали разве что за пенным кубком под скабрезную байку.