Чтение онлайн

Подойдя к нужной двери, она не стала медлить. Позвонила в звонок — коротко, уверенно, как человек, который не собирается отступать.

Дверь приоткрылась с характерным скрипом — чуть, на ладонь. Из щели показалось усталое, потускневшее лицо Анны, с которой они не виделись несколько дней, с той встречи в отеле. Она тут же распахнула дверь шире, впуская Альбину внутрь. Женщина прошла, не сказав ни слова, её каблуки мягко простучали по линолеуму в прихожей, и она тут же отметила всё: запах — немного аптечный, немного старый, как от давнего одиночества; мутные стекла, сероватые обои, старая, но аккуратная мебель и легкий беспорядок, свойственный домам, где ребёнок — единственная радость и центр всего.

Анна, по-матерински беспокойная, нервно поправила платок, потом сразу убрала его, вытирая влажные ладони о подол своей поношенной юбки.

— Ты одна? — коротко спросила Альбина, оглядываясь.

— Настя в комнате… рисует, — шёпотом ответила Анна. — Я сказала ей, что ты придёшь, но она… немного испугалась.

Альбина кивнула, проходя дальше, вглубь квартиры. Всё было в ней тихо, сдержанно, потерянно, с налётом беззвучной бедности. Без ярко выраженной нищеты, но и без намёка на настоящее достоинство. Место, в котором каждый день — выживание.

— Садись, — предложила Анна, указывая на старенький диван, покрытый вязаным пледом. — Чаю хочешь?

— Нет, — отрезала Альбина, цепко рассматривая редкие фотографии на трюмо: мать, девочка, совсем еще крохотная, старое фото Анны. И ни одного ее, Альбины, и ни одного его, Артура. Тихо хмыкнула себе под нос, повернувшись к Анне. — Ярослав настроен решительно, и он девочку заберет. Будешь подпрыгивать — закроет тебя в психушке, а Эльвиру тихо придушит в больнице. И это, Анна, я не образно сейчас говорю.

Анна побледнела, пальцы на коленях сцепились в мертвую хватку, а глаза заскользили по полу, будто надеясь найти там спасение или хоть какую-то опору. Но пола было мало, слишком мало, чтобы спрятаться от такого взгляда и таких слов.

Альбина стояла у трюмо, не двигаясь, только пальцем провела по пыльной рамке одного из снимков. Вздохнула. В этой квартире было слишком много тишины, впитанной в стены, слишком много прошлого, от которого никак не избавиться, и слишком мало настоящего — живого, яркого, хоть как-то обещающего завтра. Всё, что здесь дышало, дышало усталостью.

— Он не имеет права, — выдохнула наконец Анна, но голос её звучал глухо, как у человека, который сам не верит в произнесённое. — Я… я опекун. Я…

— Ты ее бабка, но не опекун, — отрезала Альбина. — Ты даже документы не подала на временную опеку.

— Но я…. думала…

— Анна, не делай то, чего не умеешь — не думай.

Женщина вздрогнула от жестоких слов дочери и закрыла глаза. Альбина чертыхнулась под нос, считая до десяти.

— Собирай вещи девочки, — холодно сказала она. — Завтра я ее заберу….

Анна вскинула голову в ужасе.

— Ты отдашь ее…. Ее Ярославу?

— Анна, ты совсем ку-ку? — взорвалась таки Альбина, у которой один вид матери вызывал глухое раздражение. — Я забираю ее с собой, в Екатеринбург.

— Аля… — посерела Анна, — я не понимаю…

— Ну ещё бы…. — вздохнула Альбина. Она уже хотела развернуться к двери, но вдруг, боковым зрением, зацепила взглядом одну из полок. Там, пылясь среди никому не нужных безделушек, лежали крохотные серьги с зелёными камнями — серьги, которые, казалось, остались в какой-то прошлой жизни. Те самые, что много лет назад подарил ей Артур: её первая любовь, её первый мужчина, её первое предательство. Она, глупая и наивная, когда-то дала их на время младшей сестре — так, бездумно, из доброты и желания поделиться счастьем. Эльвира их не вернула. Как не вернула и Артура, которого увела так же буднично, как забрала и серьги.

Альбина едва заметно вздрогнула, но в следующую секунду снова вернулась в настоящий момент — с той внутренней концентрацией, которую оттачивала годами.

— Я виделась с Ярославом пять дней назад, — сквозь зубы пояснила она матери, — и он прав в одном: здесь у него шансов забрать девочку больше, он даже не спешит. Поэтому, пришлось устроить ему небольшой вояж в Киров, а я оформила по ускоренной процедуре временную опеку по праву родства. Скорее всего, он уже в курсе, и вернется из командировки в бешенстве. Хочешь, чтобы он нагрянул сюда?

Анна смотрела на дочь во все глаза.

— Анна, после того финта, который я провернула, чтобы отправить его из города и из региона, он больше сюсюкаться с тобой не будет: просто приедет и заберёт девчонку, ты и тявкнуть не успеешь. Мне уйти, или ты начнешь собирать вещи?

— Сейчас… мы быстро соберемся…. Я тоже….

— Нет, — отрезала Альбина, не моргнув. — У меня едва хватит сил, чтобы хоть как-то вытерпеть этого ребёнка, с которым я едва знакома и чьё существование в моей жизни уже переворачивает всё вверх дном. Тащить ещё и тебя я точно не собираюсь. Ты останешься здесь. До конца судов.

Анна пошатнулась, будто под её ногами внезапно исчезла опора. Слова дочери резали не грубо, а тонко, аккуратно, как делают опытные хирурги — точно по больному месту, чтобы не оставить ни иллюзий, ни лишних вопросов.

— Аля… Но… как же… Я же… Я ведь сама хотела… — голос её был сломан, и каждое слово звучало так, будто она выцарапывала его из горла с усилием.

Альбина прикрыла глаза и снова медленно сосчитала до десяти, стиснув челюсти, чтобы не дать волю раздражению, которое пульсировало в висках. Всё происходящее казалось ей абсурдным спектаклем, в котором актёры давно забыли текст, но всё ещё стараются изображать смысл.

— Никто тебе опекунство не отдаст, Анна, — словно глупому ребенку раздельно пояснила она матери, — при прочих равных условиях, а Ярослав подтвердит свое родство моментально, суд присудит девочку ему. Без вариантов. Он богаче, моложе, у него нет проблем со здоровьем, — Альбина усмехнулась одними губами, вспоминая информацию, которую ей прислали о Миите. — У него возникнут ровно те же права, что и у тебя: ты старая, нищая бабка девчонки, он — сильный и богатый дед, у которого сам губернатор на посылках. Чуешь разницу? — она звонко щелкнула пальцами.

Анна, до которой доходил весь ужас ситуации, молчала.

— Единственный способ, — чуть спокойнее продолжала Альбина, угрюмо глядя на свои ногти, — оставить девку с тобой — оформить опекунство на того, кто имеет равные шансы с Ярославом. И за каким-то хреном я это делаю сейчас.

Альбина чуть прикрыла глаза, вспоминая ссору с Димой по телефону. Его доводы, его слова, его просьбы звучали логично, но саму женщину от осознания того, что она помогает матери едва наизнанку не выворачивало. И все же впервые в жизни, она позволила другу себя уговорить. Почему?